09:18
  • Страница 1 из 9
  • 1
  • 2
  • 3
  • 8
  • 9
  • »
Модератор форума: Тень, Кэтрин_Беккет  
Форум » Творчество » Фан-фикшн » Star Gate Commander: История «Рассвета». (Версия, собственно, самого "Рассвета".)
Star Gate Commander: История «Рассвета».
Комкор Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 14:28 | Сообщение # 1
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 431
Репутация: 366
Замечания: 0%
Статус: где-то там
Не ждали? А мы припёрлись (зачёркнуто) вернулись! Ну-с, поехали!

Название: Star Gate Commander: История «Рассвета» (версия, собственно, самого «Рассвета»).

Автор: Александр Комкор

Бета: «Мелкомягкое Слово 2010».

Рейтинг: PG/K+

Жанр: R/M

Размер: Стремится к бесконечности, но ориентировочно дальше шестисот «вордовских» страниц уйти не должен…

Аннотация: Кто-нибудь и когда-нибудь задумывался о своих действиях после того, как попадёт в другую часть Вселенной без связи с домом и сорванной задачей? Экспедиция на "Судьбу", посланная с целью увеличения контингента на борту корабля, потерпела крах. Не имея шансов на возвращение, военные из ВКО пытаются предпринять хоть что-нибудь, но всё тянется категорически медленно. Настолько, что в свои руки пытается взять всё техник-недоучка из ПТУ, разнорабочий, включённый в состав экспедиции исключительно благодаря стараниям своей подруги детства. Помимо того, что новоявленного спасителя хочется расстрелять исключительно из соображений собственной безопасности, он, не взирая на чины и звания и, кажется, вообще забыв о субординации, фактически захватывает положение, чем сильно не радует вышестоящее руководство экспедиции. "Покажите мне Устав, приказ или любой другой документ, согласно оному гражданский персонал на заброшенном космическом корабле должен подчиняться командованию сил ВКО?". Но вскоре становится совсем не до того...

Диклеймер: закрытие ЗВВ не удовлетворило многих, тем паче двойственная концовка. Не понятно, то ли кто выживет, то ли все помрут к едрёной фене. Аффтар решительно настроен этот минус устранить. Просьба не гнобить его за его литературные решения, в случае их кардинального отличия от ожиданий. Тема взята и, по возможности, старательно удерживается оригинальной и нетленной, однако возможны «заскоки» в виде неточностей и ошибок технического плана.

Предупреждение: рекомендуется не засиживаться до баттхёрта – объём большой, читать при хорошем освещении и недолго, периодически отдыхать. Спасибо за понимание!

P.S.: в тексте есть места, начерченные шрифтами Древних, взятыми с этого сайта. Убедительная просьба знающим латынь и смежные (дочерние) языки этой группы: если сайт не распознал шрифт текста, и залил его «кириллицей», не наезжать. Спасибо за понимание! [2]

Глава 1. Прибытие.

11 февраля

– «Рассвет», уж не знаю, чем ты там занимаешься, но отставить, что бы это ни было!
– Пошёл в жопу, Наблюдатель, я «Рассвет»! Будешь меня торопить, и сдохнешь первый!
– «Рассвет», не забывайся! Субординацию ещё нигде никто не отменял, и это место не исключение!
– Не знаю, какой чпуй вклинился в эфир, но ты тоже сдохнешь, если не заткнёшься, я, видите ли, пытаюсь спасти наши души, вашу мать! Это «Рассвет»!
– «Рассвет», успокойся и дуй в зал врат!
– Заткни хлебало, иначе сдохнут все!
– Чем ты занят, «Рассвет», что б тя леший дрючил?!
– ЖИЗНИ СПАСАЮ, ВАШУ МАТЬ!!!
Проводку коротнуло, что и следовало было ожидать: удерживая одной рукой тангенту радиостанции, другой впихивать предохранитель в гнездо - удобства мало, и восстановления цепи при этом ожидать не стоило. Вместо этого я только замкнул её, и освещение, вспыхнув ярчайшим всплеском, погасло.
– Твою мать!!! – зашипел я, отдёргивая руку. Не знаю, какое там было напряжение, но сила тока явно была приличной.
На мой жизнерадостный вопль о жизни и спасении с упоминанием чьей–то там матери в коридоре, включая тактический фонарь на стволе АК–12, появился Дружинин.
– Попов, у нас проблемы!
– У нас везде проблемы, как только мы оказались на этом корыте! – процедил я. – Что там ещё?
– Утечка воздуха, на всех палубах.
– «Утечка воздуха», или тяжело дышать? – уточнил я.
– А разве одно не признак другого? – воззрился на меня Дружинин.
То–то я чувствую, дышать тяжеловато.
– Хана жизнеобеспечению… – выдохнул я. – Попробую починить…
– Невозможно, слишком обширные повреждения по всему кораблю, ты не справишься.
– Изолируйте разгерметизированные отсеки.
– Думаешь, мы до этого не додумались? – посмотрел на меня из–под козырька кепки Дружинин. – Все палубы перекрыты.
Что ещё остаётся? Только система вентиляции, а она, на минуточку, все отсеки объединяет в один огромный комплекс.
– Попытайтесь удержать столько воздуха, сколько сможете, – попытался сосредоточиться я. Получалось уже плохо.
– Можно узнать, чем ты занимаешься?
Ещё один долбоё… Гхм…
– Если вкратце, то пытаюсь подать питание на систему регенерации кислорода, и был бы весьма признателен всем военным, если бы вы свалили от меня нахрен. И НЕ МЕШАЛИ БЫ РАБОТАТЬ!!! – гаркнул я.
Каждая встречная гнида норовит сбить под руку! Одну цепь я чуть не потерял, ещё одно замыкание – и сгорит вся палуба. Располагать цепи энергораспределения так близко друг к другу и с такой незначительной изоляцией, тем более, освещение и жизнеобеспечение – даже для Древних это было верхом идиотизма. От них я такого не ожидал.
Косясь на меня, как тузик на просроченную грелку, Дружинин развернулся, и, гулко шагая по железному коридору, удалился восвояси. Скатертью дорога, нах.
Только–только я приноровился, чтобы перезапустить освещение в коридоре, как опять заработала радиостанция:
– «Рассвет», я «Тополь» ты нужен в зале врат...!
– ПАШЛИ ВСЕ В ЖОПУ, ВАШУ МАТЬ ЕДРИТЬ НАЛЕВО!!! – заорал я в рацию. – ЕСЛИ ЕЩЁ ХОТЬ ОДНА ПАДЛА ДЁРНЕТ МЕНЯ, Я ВЗОРВУ ЭТО КОРЫТО НАХРЕН!!!
Терпение стремительно кончалось, как и кислород в воздухе, пропорционально с углекислотой в атмосфере росла и моя ярость. Нет, клянусь, или я верну в строй жизнеобеспечение, или взорву корабль – третьего не дано!
Наконец удалось перезапустить освещение, сбросив предохранитель до рабочего положения. Вслед за ним почти вошло и ЖО. Нет, это не сокращение от слова «Жопа», это сокращение от слов «жизнь и обеспечение». Сокращённо – СЖО, но для юмора ситуации просто «ЖО». Послышался характерный гул местами погоревших конденсаторов и электромоторов, закрутились лопасти вентиляторов, и оставшийся на борту воздух пошёл циркулировать через систему воздухоснабжения. Надеюсь, ещё не поздно…
– «Рассвет», это Наблюдатель. В Зале Врат появился свежий воздух.
– Можете не благодарить, – процедил я сквозь зубы, закрывая щиток. Теперь бы добраться до генераторов корабля…
Если кто ещё не понял – мы были на борту космического корыта Древних и стремительно теряли все ресурсы, что воздух, что энергию, а в условиях открытого космоса это было ой как плачевно. Местами скакала и искусственная гравитация, сам я пару раз взмывал аж до потолка. В принципе, у меня сейчас приоритетны только три системы, кто бы что ни говорил: искусственная гравитация, освещение и жизнеобеспечение. А если хоть одна тварь потребует от меня щиты, оружие и гипердвигатель – умрёт самой страшной смертью, я выброшу его в открытый космос, благо опыт имеется, нах.
Коридор находился под залом врат. Если повезёт, отсюда я относительно быстро доберусь до носовых палуб, а там и до носового генератора недалеко. Проблема только в том, что пускающие его стартеры и солнечные батареи наверняка повреждены, или, что ещё хуже, уничтожены. Возможно, удастся «выбить искру» из пары рабочих кластеров, но этого вряд ли хватит даже для одного пуска. Придётся пустить все десять генераторов, а это, извиняюсь, невозможно: хотя бы потому, что один погорел полностью, со всеми его сотнями тонн обмотки.
Не повезло. Один из двух ведущих к генератору путей, а именно – правый, был намертво заблокирован гермодверью с заклинившим механизмом: контрольная лампа на панели яро сигнализировала об отсутствии тяги. Питание приводов было, тяги – не было. Это меня так злило, что хотелось взорвать дверь к едрёной фене, однако, помня печальный опыт с «Судьбой», когда за заблокированной дверью оказался разгерметизированный отсек, я благоразумно отказался от этой затеи. Правда, мне было интересно, каким макаром мог быть разгерметизирован коридор, находящийся тремя палубами под корпусом, и отстоящий от бокового на целый отсек. Это как и чем должно было долбануть? Хотя…
– «Рассвет», это Наблюдатель. Надеюсь, ты закончил благородно спасать чужие жизни, и, наконец, соизволишь выслушать меня, чтобы спасти и свою. Если ты ещё не заметил, у нас проблемы с питанием. Так что, ес…
Чтобы не распсиховаться, я отрубил радиостанцию, щёлкнув колёсиком–регулятором на крышке за антенной. Клянусь, ещё одно слово, и я ворвусь в зал Врат и всех поперестреляю там, нах.
Так, один путь был заблокирован. Быть может, имеет смысл поискать второй? На каждой палубе их по два. Развернувшись и оставив печальную гермодверь позади себя, я вернулся по этому же пути, миновав тот злополучный щиток, где едва не уничтожил освещение и токопровод на всей палубе. Со второй дверью повезло больше: правая была заблокирована, зато вторая открылась относительно легко. Разгерметизации не было. Теперь ещё пару отрезков вперёд, миновав ещё две аналогичные гермодвери, а там носовой генератор найти будет проще пареной репы: здоровенные, они занимают по нескольку палуб.
– Попов! – окликнул меня кто–то, когда я прошёл щиток, нагоняя бегом из–за поворота коридора.
Какая ещё мразь меня достаёт… Я уже почти сорвался на рык.
Бегущие шаги приближались, я обернулся: сзади подбежал боец с лычками сержанта и в бронежилете, в руках держал АКМС.
– Попов! – остановился он, тяжело дыша, и, сглотнув, продолжил: – У нас проблема в зале врат. Генерал Тереньтев отзывает всех, тебя одного нет…
Договорить он не успел. Затвор АК–12 рванулся назад и вернулся в обратное положение, дослав патрон в патронник: дуло автомата хищно воззрилось на сержанта.
– А теперь слушай сюда внимательно, боец… – прорычал я. – Если ещё хоть одна тварь меня побеспокоит, она уедет с этого борта в открытый космос без транспортных средств и скафандра, а если не хочешь возглавить этот список на этом борту, беги назад с той же скорость, с какой припёр сюда, и передай Терентьеву мой пламенный привет. Можешь поцеловать его в жопу. Свободен.
Сержант побледнел и стал белее маскхалата. Несколько туговато, но он допёр, что я не шучу, и вознамерился смыться, за что ему я был серьёзно благодарен.
Наконец–то можно работать спокойно… К счастью, вторая дверь в отсек с этой стороны корабля была открыта, только в генераторном зале царил полным мрак: неоткуда было поступать свету, а энергии практически не имелось – вся имеющаяся поступала на жизнеобеспечение, чтобы не развалиться к едрёной фене.
Огромный зал, 160х230 метров, высотой порядка шести палуб: собственно, это и была генераторная, причём львиную долю занимал не только сам генератор, но и его система охлаждения. Гигантские пластины огромных радиаторов окружали его: на такие и смотреть–то страшно, нах. Помимо пассивного охлаждения, имелось так же и активное: колоссальных размеров вентиляторы были закреплены над генератором и по его бокам. Найти командную консоль, что ли…
Искомая херь обнаружилась практически сразу же, как только я вошёл: собственно, обесточенная, как и предполагалось. Вашу мать, неужели генератор придётся пускать вручную?!
Я подобрал болтающийся на моём ремне через плечо прожектор и врубил галогенку: темноту распорол яркий луч, выхватив из мрака генератор с системой охлаждения и несколько градусов окружающего пространства. Надеюсь, аккумулятора прожектора хватит, не хотелось тактический фонарь разряжать.
Лестница, ведущая вниз, к генератору, шла от командной палубной пристройки под немалым таким углом: приходилось удерживаться за перила обеими руками, чтобы не звездануться с двадцатиметровой высоты – к счастью, пронесло, хоть прыгающий на каждом шагу прожектор на ремне постоянно уводил луч света куда–то нахрен, что весьма и весьма раздражало. Да, в темноте я вижу хорошо, но видеть в темноте, и видеть в условиях постоянно меняющегося со скоростью шесть раз в секунду освещения – немного разные вещи, нах.
Наконец, я достиг генераторной палубы. Пол покрыт инеем, видать, жизнеобеспечение тут зафункционировало не так давно (а может, до сих пор отключено, это такое корыто, что…).
Генератор был огромен, в высоту занимал метров пятнадцать, да в ширину порядка двадцати. Чтобы такой пустить, нужна недюжинная сила. Надеюсь, Древние придумали, как давать ему старт не вручную?
Осмотрел установку: помимо системы охлаждения, ничего интересного – корпус был закрыт полностью, лишь в местах, куда попадал воздушный поток от вентиляторов, имелись воздуховодные отверстия. Где–то должен быть пусковой агрегат, какой–нибудь стартер… Не на корпусе, конечно же, нет, хотя… Почему? Это же инопланетный корабль. Хрен его знает, что егойным конструкторам в мозг всплыло.
Поиски затянулись на четверть часа, и были прерваны появлением очередного идиота.
– Попов! – гаркнул сверху генерал Терентьев. – Быстро в зал врат, нах!
Я развернулся и всадил очередь на звук – просто так, не целясь. Авось и попаду, нах.
– Ты чего творишь, ирод?! – завизжал высокочинный.
– ПШЁЛ НАХ! – гаркнул я в ответ, готовясь высадить вторую очередь.
Зато в свете вспышек от выстрела я заметил на стене в противоположной стороне отсека какой–то блеск. Может, имеет смысл проверить? Терять–то всё равно нечего. Проверил. Действительно, похоже на пусковую консоль стартера. Небольшой экран, пара десятков кнопок, часть из оных вынесена в отдельную зону клавиатуры и предусмотрительно закрыта прозрачной откидной крышкой, в общем, то, что доктор прописал.
Жаль, что не подписаны… Хотя и так разберёмся. Обычно запуск любой системы на подконтрольном ею пульте производился верхней левой кнопкой, расположенной сразу же после экрана: так было удобнее, в основном. Что ж… Ну, с Богом!
Открыл крышку, нажал кнопку, завизжал стартер, закрутился генератор. Секунд пять подержал – отпустил, ибо без толку. Ещё раз – та же песня. «Нет тока для запуска?» – подумал я. «Быть того не может… Энергия–то с солнечных батарей берётся, а мы, извиняюсь, не в гиперпространстве…».
Действительно, относительно рядом проплывала звезда класса белого карлика. Уж что–то, а света от неё было предостаточно. Хотя… Если повреждена проводка до или после накопителя, тогда всё встаёт на свои места. Чего я хочу, кораблю не один миллион лет, хрен его знает, какие повреждения он получил за это время. Для очистки совести перед тем, как идти проверять накопитель, решил повторить попытку пуска генератора: а вдруг проканает?
С характерным щелчком ушла в панель кнопка пуска стартера, последний завизжал, что было сил, закрутился генератор, скрипя на подшипниках, в отсеке, как и в предыдущие разы, стал слабо проявляться свет, но тут же потухал. Долго держать стартера нельзя: для машин это, например, десять секунд: потом перегорает. Может, рискнуть? Одним древним генератором больше, одним меньше, нах…
Одна… две… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять… одиннадцать… двенадцать… тринадцать… ВАШУ МАТЬ!!!
Заискрило так, что даже свет прожектора померк: долбить пошло в самом генераторе, в процессе разгона. И только тут я заметил табличку на Древнем, прикреплённую к стене над панелью пуска: «Incommendatus procul». В переводе не нуждается, особенно, после того, как я увидел символ разряда электричества, поражающий человеческую фигуру.
Бежать сейчас было бессмысленно: на мне берцы с железными гвоздями, в руках железный автомат, на теле разгрузка с элементами железного бронирования. К тому же, ну нельзя бегать в зоне электрического воздействия – чем шире сделаешь шаг, тем сильнее тебя шандарахнет. Как говорится, на эти грабли уже наступали, знаем, проходили.
Но разряда избежать, всё же, удалось. Правда, я сам наэлектризовался, но остался жив – а это, как известно, главное. Когда закончилось искрение и разряды молний успокоились, генератор уже заканчивал разгон и выходил на проектную мощность: в отсеке появился стабильный свет, заработала в полную мощь вентиляция и – наконец–то! – стабилизировалась искусственная гравитация, став одинаковой во всём отсеке.
– Ну, ты, нах, герой…! – сглотнул нервно Терентьев. – Теперь, быть может, вернёшься…
Договорить не успел и он: возле горла генерала хладел штык–нож на стволе автомата. Полагаю, дальнейших разъяснений не потребовалось: высокочинный понял всё сам. Твою мать… Теперь бы мостик найти… Проще всего это сделать с командного терминала, они, обычно, по всему кораблю понатыканы, но я, отчего–то, их пока не наблюдал. Может, искал плохо? Ну, хотя бы энергии немного есть: воздух, правда, всё равно спёртый, но не без этого – надеюсь, успею решить и эту проблему, пока уровень углекислого газа не убьёт всех на этом борту.
Пока я шёл по коридорам и осматривал их и прилегающие отсеки на предмет обнаружения мостика или КТ, попутно размышлял: можно ли согнать всех в один зал. У нас на борту, по самым скромным подсчётам, около трёхсот человек личного состава экспедиции: вместо адреса из девяти шевронов, ведущих на «Судьбу», то ли оператор ошибся при наборе, то ли данные были ошибочны, но адрес вышел иным – нас забросило на другой корабль того же типа и назначения, правда, я не был уверен, что построили его именно Древние: даже от «Судьбы» от серьёзно отличался. Просто–таки кардинально. Ну да я отклонился. Теоретически, если занять меньшую площадь, меньший объём придётся обрабатывать СЖО. С другой стороны, большая концентрация народа в одной точке так нагрузит систему, что последствия не берусь предсказать даже я. Выходит, что делать? Ложиться в анабиоз?
Я прошёл уже больше километра, когда наткнулся на другой зал генератора: тот же самый тип, что был и в предыдущем. Но на этот раз я был умнее: влезать по многомиллионные разряды вольт я не собирался. Один раз пронесло – как известно, снаряд в одну и ту же воронку дважды не попадает, но всё зависит от плотности арт-огня – это знают все артиллеристы.
Мощности первого, носового генератора, хватило для системы жизнеобеспечения с лихвой, освещение было доступно не везде, но система управления дверями была, в большинстве своём, исправна: при всём при том, что имелось множество проблем, подавляющее большинство отсеков и коридоров были прохожими. Следовательно, мне надо только попасть в отсек: а освещение – вторичная проблема, в конце концов, есть прожектор.
Миновав огромный Генераторный зал за №2, я направился дальше. Я до сих пор не знал, какими габаритами и формами обладал корабль. Если это класс «Судьбы», о чём говорил аналогичный дизайн, то длина была бы в районе девятисот с копейками метров: на деле же я уже миновал больше километра плюс пространство за носовым генератором. Нет, это явно не «Судьба», по крайней мере, каких–то нестандартных размеров, нах. Коридоры же за вторым залом стали постепенно расширяться: выходит, носовая часть корабля уже остальной? Тогда это точно архитектура класса «Судьбы», но размеры всё же поражают даже видавших виды. Какая же тут силовая установка для питания двигателей, и что за сами двигатели?! Я уж молчу за энергопотребление…
Второй километр, и третий, и пятый: я миновал уже шестой зал с генератором, а коридоры и не думали кончаться, напротив, разрастаясь вширь: всё новые и новые ответвления виднелись сквозь открытые гермодвери. И хотя об общей планировке корабля говорить пока что было рано, в незначительных чертах мне это было уже понятно.
Только через час я добрался до кормового генератора, десятого по счёту, и без сил опустился на пол, прислонившись спиной к шершавой переборке коридора. Этот корабль был поистине колоссален, даже «Авроры», в штатном порядке производившиеся у Древних в качестве основных боевых кораблей, и те имели в длину всего четыре километра. Тот, кто спроектировал эту махину, явно имел на неё дальние виды, или, по крайней мере, страдал гигантизмом: ибо весить такой кораблик должен был немало: главная силовая установка должна быть просто убийственной, а двигатели гипермощные. Хотя на прочности корпуса явно сэкономили: может, пытались снизить вес и без того тяжёлого корабля? – ибо целыми были лишь немногие палубы.
Сколько времени мы уже на этом корыте? Часа три, не больше. Даже меньше: я посмотрел на часы – под поцарапанным во время одной из операций на разрушенной Даккаре бронестеклом стрелки показывали 2:12, а с Земли мы отправились ровно в полдень, согласно приказу. Ну что, долго ли? Да нет, конечно.
Ну, ладно. Посидел пять минут – и хватит. Воздух с каждой секундой становится всё менее приятным для дыхания, углекислота пребывает всё больше. Надо что–то сделать, иначе мы трупы… Встал, облокотившись на шершавую поверхность стены, покачнулся, принимая устойчивое положение, понял, что ещё могу ходить сам, и попёр вперёд.
Я уже начал чувствовать, как задыхаюсь. Углекислота уже давно превысила ПДК в воздухе, начала накатывать сонливость. Башка стала, как свинцовая, глаза ещё не слипались, но это лишь вопрос времени. Если бы меня тогда не отвлекали…
А что если… В мозгу мелькнула догадка. Лестница, где лестница… Понятно дело, что воздух циркулирует по всему кораблю: иначе бы в некоторых отсеках без скафандров невозможно было б находиться. Система жизнеобеспечения напрямую управляется с мостика, дублирующие же пульты находятся прямо на местах. Если проследить за приводами СЖО, то можно найти и мостик. Правда, сделать это будет проблематично, ибо приводы скрыты в переборках, полах и потолках: вскрывать все никто не будет, да и времени на это нет.
Есть такое мнение, что на мостике находится командир корабля в ключевые моменты жизни судна: стыковка, сражения, посадка, другое. Даже если корабль предусматривает автопилотирование, про человеческий персонал забывать нельзя. Есть предположение, что мостик должен находиться на самом верху: за сим направился по широкой винтовой лестнице наверх. Даже если ничего не найду, останется шанс, что там воздух чище: в конце концов, углекислый газ тяжелее воздуха, и стелется вниз, по полу.
Мостик я нашёл чисто случайно, облокотившись на очередную гермодверь: та оказалась не заперта и распахнулась, едва я только задел кнопку открытия. Что ж. Повезло, так повезло. На мостике присутствовало дежурное освещение, само помещение представляло собой цилиндр высотой до четырёх с половиной или пяти метров и диаметром метров тридцать, разделённое полупереборками на рабочие посты. Кресло командира располагалось строго по центру и было ориентировано преимущественно по ходу движения корабля. Ну–с, приступим…
Сел в кресло: тут же за мной закрылась дверь – автоматика такая, что ли? Возможно… Сразу же попытался включить системы управления на мостике: не вышло – нет питания. Видимо, тот единственный генератор, что я запустил на носу, или больше не функционировал, или его мощности не хватало для подачи питания на системы глобального типа. Что теперь делать? Открывать заново все десять километров пути и пускать генераторы? Вашу ж мать, это ж фейл! У меня два часа минимум уйдёт на это! А вместе с тем концентрация кислоты в атмосфере корабля всё растёт… Может, аварийный генератор есть поблизости? Такая практика не применялась, но, если подумать, то возможно и такое. Придётся просить наших, чтобы на Втором Генераторе покопались… Потянулся за рацией, повернул головку выключателя, и услышал дикий ор, лишь немногим приглушённый мощностью динамика:
– Где этого придурка носит, мать его за ногу дери?!
– Понятия не имею, он как полрожка в меня высадил, так смылся!
– Этот «придурок» пустил носовой генератор, – процедил я, подключаясь к переговорам. – А если вы не пустите генератор №2, хана настанет всем минут через тридцать.
– Попов, ты, мразь такая, где шляешься, мать твою нах?! – взревел генерал Терентьев.
– Я на корабле. – абстрактно описал я своё текущее местоположение. – А у вас серьёзные проблемы. Необходимо, чтобы вы запустили как минимум ещё один генератор на вашей палубе, иначе я не смогу запустить основное дерево систем жизнеобеспечения.
– Ты где лазаешь, придурок? – процедил кто–то, сквозь треск помех я не смог опознать говорившего.
– Скажу, как только подключите генераторы. Хотя бы один, в оригинале – все десять.
– Ну, ты, нах, зве–е–ерь! – протянул тот же голос и отключился.
Остаётся только ждать. Мне–то пох, мостик находится выше основных уровней корабля, тут и прохладнее, и воздух чище, хотя и не намного: система циркуляции воздуха замкнутая, магистрального типа – захватывает все отсеки без исключения, вплоть до ангаров и машинного зала. За сим у меня времени ненамного больше, чем у остальных, однако…
Минуты три пошло прежде, чем зажглась контрольная лампа на панели: сигнал наличия питания. Ну что ж, понеслась… Есть такой термин в кибернетики и программировании: «Просрался!». Означает, что компьютер как минимум начал отвечать на запросы пользователя, а как максимум – избавился от своих тормозов и стал работать в полную силу. В данном случае компьютер не просто просрался: он просрался кирпичами, причём битыми. Тонко, да, не все поймут. Поясняю: только я включил бортовой компьютер на мостике, как автоматически врубились все остальные там же – информации было столько, что перевести всё я не успевал чисто физически. Задержка была существенная, но и с этим можно было работать.
Так… Планы корабля… Ого! Длина 11 200, высота основного тела сто метров, высота в районе мостика семьсот, ширина – десять километров в самом широком месте, в носу около ста метров. Интересная планировка, напоминает «Судьбу», только сильно увеличенную. Я бы сказал, раз в десять, однако. А масса? Массу считать надо, но так, навскидку, где–то тонн два триллиона. Ну, плюс–минус….
А если задать принудительный перезапуск системы жизнеобеспечения? Рискованно… скорее всего, я не только не получу полного контроля над этой системой, но и полностью потеряю ещё имеющийся: по одной простой причине – если произойдёт малейший сбой, безжизненным останется весь корабль, а через четверть часа погибнет и две роты экспедиции. Гадство… Перезапуск отменяется. Тогда, может, сработает простой перезапуск системы фильтрации СО2? Это куда проще… О. А тут панели подписаны. Уже проще… Что тут у нас? «Proculacio»? «Очищение», значит? Похоже, это и есть фильтрация воздуха, ибо только его можно очищать, когда ты находишься в подразделе СЖО «вентиляция». Запуск…
Хм. Странно. Изменений не чувствую, да и автоматика результатов не выводит. Может, неисправны сами фильтры? Тогда это проблема. Заменить их всех на одиннадцатикилометровом корабле – задачка та ещё по силе. К тому же, необходимо ещё найти запасные фильтры. Кстати сказать, а у нас хватит энергии для оживления такого огромного корыта? Вряд ли… Один генератор пустил я, ещё второй заработал немногим позже. Нет, этого хватит максимум для питания пары–троек километров судна, ну, может, хватит и для установления стабильной червоточины звёздными вратами. Всё.
О. Пошёл сигнал: ожил третий генератор. А теперь и четвёртый. Быстро, вашу мать! О–оу… Нет–нет–нет–нет–нет–нет–нет! Это плохо, это очень, очень плохо!!! Какого хрена перегрузка системы?! Энергии раз–два и обчёлся, тут перегружаться–то нечему, нах!!! Надо срочно разрядить… Очень и очень срочно разрядить… Что у нас самое прожорливое?! Точно, двигатели! Причём гипердрайвы!
«hipernervus»,«Hipernervus»… Где эта ветка?! Твою мать, это же первичная система, она должна быть на самом виду!!! О, нет…
Некоторые типы судов Древних проектировались по различным задачам, следовательно, у всех них были разные назначения, и, как следствие – различная конфигурация. У одних первичным было вооружение, у других – жизнеобеспечение, у третьих и то, и другое отходило аж на третичный план. Я же не знал, к какому классу относится это корыто, и не знал архитектуры его операционной системы. Твою мать, придётся перелопатить сейчас её всю! А время идёт, ёмкость аварийных конденсаторов начинает заполняться излишним зарядом… Хоть бы предохранители не подкачали!
О! Нашёл! Во вторичных системах! Быстро, перевести энергию на накопительный буфер подзарядки! Ф–ух, вроде успел… Откуда такой скачок?! Гипердвигатель начал зарядку: в крайнем случае, можно будет экстренно сбросить накопившуюся энергию через систему вооружения, если она исправна… Так, всё отодвигаем на второй план, проверяем её…
«Armium», должна быть или в первичных, или во вторичных системах… Так, в первичных нет точно: иначе бы я сразу заприметил. Значит, во вторичных… Кнопки щёлкали со скорострельностью центробежного пулемёта, создавалось такое впечатление, что, если я не сбавлю темп работы, погорит клавиатурная плата. Но даже они выполняются с особым запасом прочности, проторчала же она тут хрен знает сколько миллиардов лет.
О, нашёл! Вторичная цепь разомкнута, повреждена проводка из–за пробоя командной башни, но первичная ещё цела. Следовательно, залпы производить можно, хоть и не особо при этом шикуя… Твою мать, почему её и к бою приводить вручную надо?! Координаты цели, угол возвышения, упреждение, да они что, охренели?! Нехай шмаляет хотя бы так! Огонь!
Во–о–от, другое дело, нах… Уровень заряда в аварийных конденсаторах начал падать. Теперь всё в норме, однако… Теперь всё в норме…
Что там у нас следующее по списку? Опять общая СЖО. Ну, хотя бы есть питание… Поищем… О–па–на! Нашёл! Склады! Нижняя палуба, тридцатая, по ходу. Там, в подсвеченном отсеке, хранятся запасные фильтры. Кстати, какая плотность их размещения? Надеюсь, не сто штук на километр? По счастью, нет: всего десять на кило. Шутка.
Попутно выяснилась интересная техническая составляющая: а именно, из систем освещения. Во–первых, свет дают газоразрядные лампы – для Древних крайне и крайне примитивная технология, они перестали её использовать где–то лет двадцать миллионов тому назад, вместо этого стали ставить кристальные лампы. А тут газоразрядники. Причём: питались они – внимание! – от ламп плазменных. Ага. Я тоже поначалу охренел. Насколько мне было известно, токопровод из плазмы Древние открыли для себя едва ли не на заре своей цивилизации, однако сохранить столь эффективный способ на таком древнем корыте – даже для них это было достижение. Тем не менее, получалось достаточно экономично в плане расхода энергии: а я–то думал, что освещение – одна из самых прожорливых систем…
Получив координаты складского отсека, я вышел с мостика и вызвал Терентьева:
– Самая нижняя палуба, третий отсек справа от лестницы. Воздушные фильтры находятся там, всем, кто может носить тяжесть, немедленно прибыть туда, осталось меньше получаса до того, как нас убьёт тяжёлый СО2.
Не знаю, отреагировал ли генерал на предупреждение, но мне терять свою жизнь, только попав на другую экспедицию по ошибке, не хотелось: заменю фильтр хотя бы возле мостика или на нём.
На часах три ровно, я спустился по лестнице на нижнюю складскую палубу и попытался открыть гермодверь: не вышло. Тяжёлая палубная герметизация не позволила мне проникнуть внутрь, но контрольная лампа горела: механизмы и тяга исправны. Тогда какого хрена? Пока я был на мостике, сигнала о разгерметизации не поступало. Тогда, спрашивается, опять же, какого, вашу мать, хрена? Со злости я пнут дверь тяжёлым берцем: створка взвизгнула с невероятным рёвом покатилась в сторону. Вашу мать…!
Воздух стремительным потоком стал покидать корабль – а его у нас и так осталось немного! Дичайший рёв в ушах заложил мне слух: ветер с такой силой бил по ушной раковине, что я не слышал ровным счётом ничего. Складского отсека не было в принципе: сразу за дверью палуба кончалась, наружу торчали лишь несколько сантиметров рваного металла с арматурой, а аккурат за ними – открытый, твою мать, космос!
Сквозь шум ветра выходящего наружу воздуха я услышал раскат: выстрел. Пуля высекла искру на панели управления дверью: кнопка выдержала, но заклинила, упав вниз – гермодверь с дичайшим рёвом закрылась. Сразу стало жарко.
Я обернулся. Справа, метрах в сорока от меня, стоял полковник Мигунов: несмотря на близорукость, отличный стрелок, что только что и доказал. В руках тяжело дышавшего снайпера дымил из гильзового окна АК–12. Когда успел сюда добраться?
– Спасибо, полковник, – прохрипел я, пытаясь восстановить дыхание. Вроде бы всего секунд десять прошло, а его так перехватило, что…
– Не стоит. – кивнул офицер, медленно опуская автомат.
На лестнице сверху послышались торопливые шаги: первым на нижнюю палубу ворвался Терентьев. А этот–то как успел?!
– Палыч, какого… – оборвался он, завидев меня. – Попов, твою за ногу, где ты, нах?р шляешься?!
– Он спасает наши жизни, – улыбнувшись лишь краем рта, произнёс «Палыч».
За генералом показалось несколько рядовых.
– Чего там тащить надо? – устало зевнул один из них. Что, солдат спит – служба идёт?
– Уже ничего.
– Тогда с какого нас выдрали? – нахмурился второй.
Проблема встала ещё острее. Быть может, имеет смысл осмотреть всю палубу? Нет, на карте чётко было сказано, что фильтры именно в этом отсеке: стало быть, в других этого груза нет. Выходит, мы в полной жопе.
Во мне начали созревать дичайшие подозрения по поводу запасов кислорода. Что, если фильтры накрылись безвозвратно? В этом случае даже с полными резервуарами сжатого, а ещё лучше – жидкого – воздуха, мы протянем не больше недели. Без регенеративных патронов мы не сможем нормально жить и работать, фильтры надо восстановить во что бы то ни стало, но…
– Генерал! – окликнул я уже собравшегося возвращаться наверх со вздохом Терентьева. – Соберите всех в зал врат, у меня критическое заявление!...

– То есть, влипли? – уточнила доктор Рыкова.
– Так точно. – подтвердил я. – За сим после вышеизложенного, предлагаю следующий план: попытаться открыть врата на ближайшую планету и заменить рабочее тело фильтра – с этим проблем возникнуть не должно, ибо подойдёт что угодно. Известь, гидроксид лития, и иже с ними. В чистом виде этого вещества на борту нет – следовательно, рассчитывать можно только на поставки извне.
– Что в лучшем случае? – спросил всегда мыслящий хладнокровно полковник Мигунов.
– Мы найдём рабочее тело для регенеративных патронов фильтров и протянем столько долго, сколько сможем найти вещества, – прикинул я.
– Что в худшем?
– У нас нет данных о планетах, – пояснил я. – В базах данных описания нет, а МАЛП или аналогичных им установок у нас не имеется. В худшем случае мы взорвёмся, открыв врата на планету вблизи чёрной дыры или чего похуже. Можно и менее пессимистично – погибнут только те, кто пересечёт горизонт событий, да и то, лишь при условии, что на той сторонне не будет пригодных для жизни условий.
– Я всего лишь спросил, что в худшем случае, – краем рта улыбнулся полковник. – Учитесь выражать мысли кратко.
– Зато ответ исчерпывающий. – выступил вперёд генерал Терентьев. – Мы можем рискнуть всем, или потерять всё. У нас осталось меньше получаса: даже я уже начинаю терять концентрацию. Слышишь, гений? Опыт с «Судьбой» не повторится? Корабль не уйдёт без нас на сверхсветовую?
– Обратный отсчёт не включается, – кивнул я на табло. – Следовательно, не должно. К тому же энергии недостаточно для прыжка: излишки я направил в накопитель, но прыгнуть с неполным запасом корабль не сможет. Разве что, на пару секунд.
– А мы не выйдем из зоны действия звёздных врат за эти пару секунд? – уточнил профессор Желтков.
А вот это, твою мать, можно.
– Для этого придётся рассчитать расстояние до целевой планеты, – уклончиво ответил я. – Но я считаю, что нет – не выйдем.
Опять подал голос Мигунов:
– Кто пойдёт на планету? Назначить приказом или тянуть жребий?
Повисла тяжёлая, почти гнетущая тишина. Было слышно даже, как сопит кто–то в дальнем углу зала врат. Я не спешил разрядить обстановку:
– Пойдут добровольцы. – сказал я. – Радиосвязь доступна через горизонт событий, если с той стороны нет помех для радиосигнала, как электродвигатели поблизости, или линии высоковольтных ЛЭП.
– Интересно, кто пойдёт добровольно на гипотетическую смерть, – усмехнулся Желтков.
– Я.
Все посмотрели на меня, как на птерозавра, оказавшегося в сачке для ловли золотых рыбок.
– Попов, ты спятил? – воззрился на меня генерал Терентьев, аки голодны пёс на живую колбасу.
Сообщение отредактировал Комкор - Пятница, 14 Сентября 2012, 09:18


Леший
19.08.1995 - 24.09.2014
Sayonara, stalker. Aveo amacus, digstal.
Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Во блаженном успении вечный покой.
Награды: 7  
gsdu2 Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 15:06 | Сообщение # 2
Участник экспедиции
Группа: Свои
Сообщений: 176
Репутация: 580
Замечания: 0%
Статус: где-то там
Я так понимаю, не все поместилось..
Награды: 6  
Комкор Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 15:46 | Сообщение # 3
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 431
Репутация: 366
Замечания: 0%
Статус: где-то там
У-пс, пардон, щас исправим...) Милостиво просим прощеньица...

Добавлено (27 Июля 2012, 15:08)
---------------------------------------------
- Частично. - кивнул я. - В любом случае, нам нужны припасы для регенерации воздушных смесей. А добровольцев, как известно, лес рук.
– Не все это признают, – вклинился Мигунов. – Но Попов один из немногих, кто знает системы этого корабля: наша экспедиция не рассчитана на это, подобных специалистов у нас нет. Следовательно, потеряй мы его – нам настанет крышка.
– Засмущали, нах. – процедил я.
– Ему что теперь, медаль за это? – огрызнулся Терентьев.
– Нет, просто тепличные условия, – пожал плечами полковник. – Как должен быть защищён внутренний слад компьютера, так должен быть защищён и мозг. В роли оного сейчас – этот… – полковник осёкся. – Кстати, Попов, а в каком качестве ты попал в эту экспедицию?
Действительно, на «Судьбу» я, гражданский специалист, должен был отправиться в качестве обычного разнорабочего, но по факту я оказался подкован по схожей технологии: среди нашего персонала были спецы, заточенные именно под «Судьбу», в технологиях этого корабля разобраться могли посредственно – это выяснилось сразу же после того, как мы сюда попали, они с трудом активировали освещение в зале врат. Спрашивается, откуда я знаю технологии ЭТОГО корабля? Да просто я гражданский специалист, ха.
– Военная тайна, нах, – многозначно произнёс я.
– Не тупи, тут у всех высший допуск, – нахмурился Терентьев.
– А у меня наивысший.
М–да. Забавно, однако.

Надеюсь, успею. Пока корабль бездушно висит в пространстве, и постепенно приближается к звезде: растёт эффективность выделения энергии с солнечных батарей, запасов становится чуть больше, но надо что–то делать с энергией из накопителя гипердрайва. Долго держать её там нельзя – уменьшается ёмкость со временем, а она, увы, и так осталась практически незначительной: долгие перелёты этому кораблю больше не грозят. К тому же, у нас аварийный компенсатор перегрузок наполовину заполнен – тоже куда–то девать энергию надо. О! Мы же собирались за известью – вот и откроем врата. Гипертоннель всю энергию и сожрёт. ну как, всю. Большую её часть, по крайней мере, это точно.
Кстати, может, сейчас удастся сбросить пару миллиардов лишних мегаватт. Прыжком. К звезде. Главное – чтобы не вплотную, не то гравитацией затянет. А ещё проверить исправность маневровых и субсветовых двигателей, чтобы после прыжка тормозить – иначе после выхода на сверхсветовой скорости врежемся в звезду. Пока вояки готовят группу, я с этим, как раз, и разбираюсь. По большому счёту, расчёты – это не моё, но не доверять же это бухгалтерам и химикам? Планировалось, что основная смена будет на «Судьбе». А лучше доктора Раша и Илая в этом никто не разбирается. Поскольку и сменять их не планировалась, наш контингент подобных учёных в своём составе не имел. Теперь придётся отдуваться за триста человек разом…
Та–ак, а вот прыгнуть, как раз, и не удастся: по одной простой причине, нет питания двигателю. Так сказать, бензин в баке у нас есть, но подать его в камеру сгорания мы не можем. И сие не могло меня не печалить. Причём не работал ни один из двигателей: ни субсветовой, ни сверхсветовой. Та–ак, значит, мы ещё и обездвижены. Надеюсь, щиты хоть работают? Но, всё по порядку.
Для начала – жизнеобеспечение. Необходимо несколько десятков килограмм извести или гидроксида лития, вещества, хоть в сколь бы то ни было массовым образом способно участвовать в реакции восстановления кислорода. Прошло уже десять минут с момента, когда ушла разведгруппа: добровольцами вызвались шесть человек, включая Желткова. Ничего, ему худеть полезно. Врата не закрывались, поддерживалась постоянная радиосвязь с группой, но тридцать восемь минут истекут секунд через триста – пора возвращаться в зал врат. Твою мать, пилить на самый нос… Кстати, кроме лестниц никакого способа перемещения нет? Есть.
Ровно посредине корабля проходила транспортная артерия: от двигателя и до носа. Что–то типа железной дороги, только в качестве инфраструктуры стояли магнитные подушки. Надеюсь, трасса не повреждена. Даже питание есть, так что надеяться можно. За несколько секунд, едва не впечатав меня в стенку кабины, вагонетка домчалась до носового поста, замерев в сотне метров от зала врат. Пункты прибытия располагались в небольших самостоятельных помещениях – выходя, я его закрыл. Нехрен пока всем подряд об этом знать, не то начнут шнырять по всему кораблю, того и гляди – энергии лишимся. А её и так осталось с гулькин нос, только генераторы нам не дают остыть до состояния ледышки.
Я вошёл в зал врат: с характерным звуком захлопнутся гипертоннель, оборвалось соединение, компенсаторы врат с диким шипением стравили накопившийся статический заряд и теплоту.
– Установите соединение ещё раз. – подошёл я к пульту.
Стоявший за ним сержант Щепко начал набор адреса планеты. Попутно я глянул на показатели энергии: да, врата захлопнулись не только из–за истёкшего времени – кончилась энергия в аварийном конденсаторе. Что не могло не радовать. Переключаем питание на буфер гипердрайва… Оттуда энергию тоже надо выкачивать.
– Ты что делаешь, Попов? – нахмурился Терентьев, глядя, как я орудую на панели. – Убить нас всех хочешь?
Закончил. Теперь питание идёт напрямую с буфера гипердвижка. Как же хорошо, что Древние продумали и это. Надо бы и земным инженерам быть похитрее. Врата открылись, вихрь событий с рёвом выплеснулся наружу, и со звуком, похожим то ли на всплеск, то ли на журчание, сравнялся до горизонта событий. Я зажал тангенту:
– Разведгруппа, я «Рассвет». Что–нибудь нашли?
Через несколько секунд на связь вышел Желтков.
– Прямо возле врат нашли крупное поселение, я бы сказал, заброшенное около ста миллионов лет назад. Неудивительно, что тут всё превратилось в пыль.
Тогда как же ты опознал, что это было поселение?
– К счастью, тут мы нашли несколько артефактов, даже за столь длительный срок не потерявшие свои черты, – продолжил тем временем Желтков. – Это позволило нам судить об уро…
– Товарищ профессор, ближе к теме.
– Я не договорил, товарищ Попов. Это позволило нам судить об уровне развития технологий местных жителей. Кем бы они ни были, но развиты были не сильно: кирпичные дома, каменные дороги, и активное использование извести в стройматериалах.
«У нас тоже кирпичные дома, каменные дороги и известь в стройматериалах», – подумал я. – «Мы тоже развиты «не очень»?».
– Много извести нашли?
– За столько лет она почти вся гашённая. Пойдёт?
– У нас нет выбора. Сейчас и узнаем.
– Мы набрали килограмм триста, рюкзаки насыпаны под завязку, по полцентнера на брата. Хватит?
– Не думаю, что надолго, в крайнем случае, сделаем ещё пару рейсов.
– Добро. Закройте врата, чтобы мы могли набрать адрес.
– Ждём вас.
Врата захлопнулись, а спустя несколько секунд начали открываться извне:
– Входящий гипертоннель! – громко объявил полковник Мигунов. – Отрядам прикрытия занять огневые позиции! Остальным покинуть зал врат...!
– Отставить!
Заблокировался последний шеврон, врата открылись, и через несколько секунд из них строем вышли шестеро промокших до нитки разведчиков.
– Под дождь попали? – ехидно спросил Терентьев.
– Лучше бы там остались… – прохрипел Желтков, вдыхая спёртый корабельный воздух.
«Ну и оставался бы, кто мешает?».
Врата с шипением стравливаемого газа–охладителя захлопнулись.
Жизнеобеспечение заработало только через пять минут: когда мы заменили рабочее тело фильтра в зале врат. При этом из самого фильтра извлекли несколько десятков килограмм какой–то щелочной дряни, продукта переработки рабочего тела.
У нас появилось лишнее время: конечно, я поспешил с оценкой оставшегося, считая, что мы через «полчаса будем уже трупы», но лучше уж переоценить, чем недооценить. Ага? Разослали команды по всему кораблю, искать активные фильтры – пассивные нам были даром не нужны. В общем, с воздухом разобрались: гипоксия нам не грозит. Что ещё после атмосферы? Гравитация. Понизить бы её до приемлемых 9,8. С этим я справился, ещё сидя на мостике – одной проблемой меньше. Дальше что? Энергия. Требуется пуск десяти генераторов для зарядки батарей корабля – их ёмкость просто колоссальна, чтобы такое осуществить, потребуются недели при номинальной мощности источников энергии. А они явно полную выдавать не собираются. Солнечные батареи ещё работают, мы постепенно приближаемся к солнцу, но скорость невелика – всего десять километров в секунду. Такими темпами до приемлемых расстояний мы доберёмся где–то за три года с небольшим – мы на дистанции порядка десяти миллиардов километров. Многовато–то, ага?
Но ещё не всё закончено: мы по–прежнему не имели энергии, и всё время возвращаемся к этому. Почему–то запуск четвёртого генератора привёл к огромному скачку энергии. Может, прогуляться до мостика?
Уже на нём самом я принялся изучать спецификации корабля: разумеется, основные системы заблокированы, причём капитально – нам доступно только жизнеобеспечение, малая часть вооружения и ничего больше. Так, смотрим,… Открываем раздел «TTХ» – оно и в Древнем звучит, как «tacticatechnetium character». Это ж вам не латынь, а Древний, нах! Так, длина, масса, оснащение… Вот. «Energ. Monopolia» – может, сокращение от «энергетической единовласти»? Всё быть может. Смотрим… Чёрным по жёлтому написано на Древнем: даю сразу перевод – «Единовременный запуск всех источником энергии возможен только в случае активности всех потребителей: в противном случае это приведёт к перегрузке системы». Так вот почему такой скачок пошёл: грубо говоря, мы воткнули на зарядку один мобильник, а ток дали, будто целый завод заработал. Конечно, зарядка чуть не сдохла. Так, ну, ладно. Один генератор я оставил на жизнеобеспечение – пускай питает всю палубу вместе с вратами. А остальные нехай заряжают батареи корабля – генераторы вечно держать нельзя, они предназначены лишь для кратковременной работы. Кстати, если кто подумал, что единовременный пуск всех десяти быстро зарядит батареи – то он глубоко ошибся. Во–первых, такие огромные токи (ну, батарею, конечно, не спалят, но) не рассчитаны на такое – у батарей есть свой режим запуска, а это максимум пять генераторов. Однако включать ещё я не рискнул – потом не успеем вырубить, кроме того, они нехило так плюются током. Интересно, из тех, кто запускал со второго по четвёртый, хоть кто–нибудь выжил?
Проблемы решались быстро, по мере их поступления. Например, я одной из первых обесточил систему внешней сигнализации: мощнейшие прожекторы гигаваттных мощностей подсвечивали корпус корабля снаружи, сигнализируя другим судам «Не приближайся, столкнёмся!». Сейчас сигнализировать было некому – а пара десятков гигаватт энергии лишними бывают только при перегрузке. Поскольку эта система была побочной, то и управление ею основным кодом не защищалось. Кстати, о нём самом. На «Судьбе» кодом к основным системам оказался геном человека: цифра «46» – количество хромосом в наборе нашего вида. Сильно сомневаюсь, что в этот раз проканает тот же фокус – Древние были не настолько шизанутыми. Ну, хотя бы попробуем.
Вашу мать.… Подошло! Кодом к основным системам оказался человеческий геном и в этот раз тоже! Вашу ж за ногу, это что же такое, один код для нескольких бортов? Едрить твою катушку индуктивности… Но… Нет худа без добра: мне открылись все системы корабля, каждый его уголок, все его тайны и прихоти – а хотел он сейчас больше всего подзарядиться. Энергия генераторов постепенно направлялась в основную батарею корабля, это должно занять нас дня на три. Кстати, а можно быстрее зарядить ёмкость? «Судьба» питалась от самих звёзд, их энергией – может, и с этим делом так прокатит? Вряд ли. Корабль хоть и того же класса, но надеяться на это слишком примитивно. К тому же, рядом белый карлик: даже «Судьба» не могла им питаться – звездулька крайне мизерная, но тяжеленная. Её плотность просто убийственна, ложка её дерьма… гхм… извините, вещества… весила несколько тысяч тонн. Разумеется, нам через такое не пролететь – да мы даже и не сможем. Несмотря на щиты, нас расплющит гравитацией сначала внутри корабля, а потом развалится и сам борт. Я уж молчу за убийственную радиацию, пробивающую любой щит.
Ну–с, дня на три, так дня на три. А пока что займёмся экспедицией…

Глупо было бы предположить, что мы не попытаемся вернуться на Землю, что генерал Терентьев, собственно говоря, и предпринял: этот идиот тщетно пытался набрать адрес Земли несколько десятков раз, каждый раз врата отбирали сотни гигаватт энергии, не давая основным батареям зарядиться, генераторы вскоре грозились остановиться, а его это, казалось, не колыхало. В итоге мне это надоело и я с мостика отключил питание врат: попробуй теперь нас убить, придурок. Попутно выяснилось (с мостика же), что этот корабль гораздо старше «Судьбы». Я бы сказал, ненамного, лет этак на миллион, но старше. Я очень плох в математике, и при переводе на земные величины наверняка возникло пара ошибок с запятыми в порядке чисел, но возраст этого корыта я оценил в один миллиард лет. А если быть точнее, один миллиард два миллиона пятьсот сорок три тысячи девятьсот восемьдесят два года. Ну да это побочно… Кстати сказать, выяснил я и название корабля. Я содрогнулся, вспомнив перевод. На корявом, потемневшем от времени дисплее, ужасающе горела надпись. «Ortus Malum». «Колыбель зла».
Это не было исследовательским кораблём. Это вообще не гражданское судно: это военный корабль. Тяжёлый военный корабль, закованный в латы: с мощнейшими щитами и вооружением, оснащённый по последнему слову тогдашней техники. Только что он делает тут, в потрёпанном виде, с заблокированными системами и без энергии? А, самое главное – почему на борту никого нет? С этим должен был помочь призванный на помощь бортовой журнал судна. М–да. Несмотря на автоматический режим полёта последнего миллиарда лет, данные весьма объёмны: он что, каждый чих любой звезды регистрировал? Почти.
Если вкратце, то, где–то, через пару сотен лет после запуска, на корабле произошла критическая авария: отказали все системы из–за мощнейшего импульса пульсара, а предохранитель вырубил сверхсветовой двигатель – корабль без тормозов по инерции продолжил лететь на охренительной скорости, даже и не думая замедляться. Как оказалось, на такую мощную вспышку звезды–пульсара защитные системы корабля рассчитаны попросту не были. Экипажа на борту не было в принципе: с самого момента запуска. Выбившие предохранители восстановить было некому, корабль и продолжил лететь по инерции, то попадая под метеоритный дождь, то впадая в зону гравитации какого–то объекта, то, ускоряясь гравитационной пращой (это действие иногда известно так же как пертурбационный манёвр), улетал куда–то дальше. Где–то через пару тысяч лет энергия импульса выхода со сверхсветовой иссякла: слишком много преград вставало на пути корабля. Потом – несколько сот миллионов лет дрейфа, несколько покинутых в дрейфе галактик, несколько сот тысяч лет холодного простоя без малейшего ватта энергии, а потом появились мы: врата, к счастью, были активны, их питание изолировано от основной энергосети корабля.
Правда, на этом месте мне и самому стало интересно, какого хрена звёздные врата делают на борту военного корабля. Ладно, исследовательская станция, типа «Судьбы» или «Атлантиды». Но с какого перепугу они на военном корабле?! С тем же успехом можно было бы установить их, например, на «Аврору»: четырёхкилометровый крейсер с лёгкостью принял бы их в одном из своих отсеков, архитектура корабля это позволяла – разнорабочий гарантируэ.
В любом случае у нас оставались существенные проблемы, даже несмотря на открытый доступ к основным системам, и самая главная из них – основная батарея корабля. Если верить текущему графику, с диаграммой спаренному, управлять кораблём должны семь человек, включая капитана. В одиночку за мостиком не уследишь, слишком много систем зациклено на терминалах, хотя основные магистрали выделить всё же можно: жизнеобеспечение, вооружение, энергоснабжение, двигатели, связь, навигация, другие побочные системы, включая щит (он был частью жизнеобеспечения, что логично). Только я разобрался, как перенаправить энергию с орудий на щит, как на связь вышел Терентьев. Зря я рацию подключил…
– Попов, у нас нет питания врат. Раз ты такой умный, сделай с этим что–нибудь.
«Да хрен те в борщ», – пробормотал я, отводя энергию с главного носового орудия. Зачем оно нам, разве что, для защиты от метеоритов, но у него скорострельность не очень–то. Много настреляешь, как же, нах,… кстати, активная противометеоритная защита корабля была нахрен отключена, и по одной простой причине: один из этих каменюк нах разнёс командную башню. Щит не мог обеспечить сто процентов защиты от любых угроз, и вот почему (немного углубимся в технологическую карту корабля): на борту стоял генератор полей класса «Колосс» – его я опознал по программному коду сервисного обеспечения, грубо говоря, по драйверам. Он в активном состоянии со скоростью 10 000 раз в секунду менял свою частоту по всему рабочему диапазону, подбирая лучшую для противодействия конкретным угрозам – радиация, импульсные разно частотные орудия, лучевые пушки, ионные излучатели, тяжёлые тараны и прочая, включая трение о воздух. К несчастью, у «Колосса», помимо низкой скорости обновления, есть и ещё один недостаток: это его низкая останавливающая сила. Энергетические попадания он рассеивает, но кинетические не поглощает, а достаточно медленно движущийся объект может с лёгкостью пройти сквозь него – для последних версий щитов Древних это что–то около десяти километров в секунду, а конкретно для «Колосса» этой модели – чуть больше ста. В общем, неэффективен в целом, хоть и защищает в общем. Такой вот парадокс. Кроме щитов, был у корабля ещё один изъян: двигатели серии «Прометей». Да, мощные, да, быстрые, но, зараза, прожорливые – как известно, для разгона по Е=(мv2)/2 требуется овер дохрена энергии, но тут с этими движками хоть какой–то прок: более или менее высокий КДП. Правда, весьма огорчил один факт: потери энергии по пути от основной батареи к распределителю на двигателях слишком большие, гораздо больше, чем предусматривалось конструкцией – за этот счёт проводники сильно нагревались, и на них ложилась многократная нагрузка. Судя по отчётам системы электродиагностики, один из магистральных проводников был фатально повреждён, обойти его было нельзя, а энергия была ой как нужна. Я не заглядывал в журнал регистрации, но, мне так кажется, из сверхсветовой миллиард лет назад корабль вышел именно из–за этого нюанса. Хорошо хоть, в звезду не врезался, хотя это было не за горами: если не отклонить корабль от текущего курса, мы врежемся в белого карлика года через три. А какая разница, нам всё равно припасов не хватит – экспедиция снаряжена была всего припасами на год, остальное должны были доставить через врата в этой галактике. Так, ну да я отвлекся,… Что тут у нас ещё? Хм… Пока пусто… Ну, да ладно. Корабль имеет какой–никакой запас пригодного для дыхания воздуха, экипажу есть где расположиться, в припасах пока тоже недостатка не испытываем, зарядка главных батарей идёт полным ходом, осталось несколько часов… Неужто эти генераторы так выкатили свою мощность? А, нет – это остальные подключились, кроме последнего, погоревшего. Надеюсь, скачка энергии не будет, как в прошлый раз… Если что – компенсируем ёмкостью аварийного конденсатора. Если успеем. Стоп! А с какого хрена вообще включились остальные пять?! Сразу все включать запрещено инструкцией! Оказалось, их врубил искусственный интеллект корабля: прямо перед нами, на двадцать градусов левее, приближался крупный метеоритный поток, причём на довольно значительной скорости – я бы даже сказал, что не метеоритный, а кометный. Если верить данным со сканеров дальнего радиуса действия, суммарно скорость нас и скорость дождя равнялась двум тысячам километров в секунду. Почему я раньше не заметил этого? Кстати, а почему кометы летят так медленно? Гравитационное торможение? Так белый карлик далеко, а других тел в системе нету… Сколько–сколько?! ДВЕ ТЫСЯЧИ В СЕКУНДУ?! Да нас размажет и не моргнёт!!! Диаметр самой мелкой кометы шесть километров семнадцать метров, а самая большая превышает стокилометровый рубеж! Нам трындец по всем статьям!
Навигация… тяга… связь… всё работает… вооружение подключать смысла нет, это только замедлит нас, а стрельба по кометам даже орудиями «Колыбели» есть чистой воды самоубийство… ну же, давай, разгоняйся! Нам всего–то надо уйти из зоны поражения! Ну же, я не прошу гиперпереход, мне хотя бы субсветовой двигатель нужен! Нет, не успеем… На разгон до крейсерской скорости потребуется сорок пять минут, и то мы лишь приблизимся к краю дождевого фронта. Нет, нам хана. Щит–то выдержит, но кинетикой нас отшвырнёт, а удар такой силы разрушит даже самые крепкие системы на борту «Колыбели». Может, всё–таки попробовать орудийные системы? Я почти молящим взглядом посмотрел на пустующий рабочий пост и пульт оператора–наводчика. Нет, не успеем… На зарядку главного орудия требуется тридцать секунд, орудия второй очереди автоматические, но им не хватает мощи, третья очередь самая сильная после первой, но большинство орудий подавлены, а четвёртая не отвечает… на перезагрузку системы может уйти слишком много времени… Что там с главной батареей? Нихрена не выходит… Ладно, пох. Если нам по любому хана, тогда будем действовать ва–банк. Навигация. Вывести карту системы. Связь. Проверить отсутствие в системе посторонних судов. Вооружение. В спящий режим. Всю энергию на двигатели. Щиты. Снизить до минимума, оставить на пяти процентах. Ускорители. Приготовить и разогреть. Пусковые платформы двигателей. Начать процесс дозарядки. Стартеры – на запуск, положение «включить». Всё готово… Расчётное время до контакта с кометным дождём – тридцать восемь минут. Сверхсветовой двигатель – на дозарядку, всю свободную энергию с батарей на буфер двигателя. Не позволяют протоколы… Слишком мало заряда… Пох, отменить. Нет прав для выполнения завершения процесса? Чухня. Принудительное завершение. Обесточить главный компьютер бортовой системы безопасности. В случае перегрузки – энергию на аварийный конденсатор и щиты. Рука легла на пульт запуска. Раскрыта древесная карта системы предполётной подготовки: пропустить все пункты, экстренный запуск двигателя, всю энергию на него! Прыжок…! Пять процентов – минимум, с каким «Судьба» аналогичного класса совершала прыжки на сверхсветовой, и при этом оставалась целой и невредимой. Если класс тот же, значит, то же и оснащение – для щитов типа «Протектор» это предел – дальше любая частица, врезавшаяся в борт на сверхсветовой скорости, даже альфа, а тем более – гамма – нанесёт серьёзный урон, ведь скорость при этом будет колоссальна. Даже реликтовое излучение без щитов и в гиперпространстве может уничтожить корабль. Прошло меньше доли секунды, а корабль выпал из сверхсветовой: мгновенно кончился тот незначительный заряд в буфере двигателя, что успел накопиться за такое короткое время, а из основной батареи переместиться в буфер движка энергия не успела. Жаль, что нельзя, как с ноутбуком – подключить батарею напрямую к потребителю, только через буферы… Зато импульс сверхсветовой мощности дал нам достаточный толчок: корабль нехило так разогнался, пролетел порядка двухсот девяноста тысяч километров, вышел с сверхсветовой и начал постепенно замедляться – всё, как миллиард лет тому назад, мы без единого микроватта энергии на двигателях понеслись по инерции, прямиком к короне белого карлика. К счастью, внутри корабля это плохо ощущается, а в экспедиции вообще не было людей, переживавших такие прыжки, так что даже если кто–то что–то и заметил, наверняка так и не поняли, в чём дело… Только где теперь взять энергию на реверс тяги? Останавливать процесс зарядки батареи не хотелось, тем паче, что мы и так нехило отняли энергии в процессе. Может, всё–таки рискнуть? Ну, провисел корабль в вакууме миллиард лет. Ну, никто же не помер? Правда, когда мы прибыли, худо–бедно, но работало жизнеобеспечение – корабль не был холодным гробом. Быть может, пронесёт и в этот раз? Хочется в это верить, хочется в это верить…
Так, ладно. Энергии на отклонение курса путём запуска двигателя досветового – несбыточная мечта на данном этапе; а что, если использовать для этого двигатели маневровые? А что? Энергии на это потребуется на порядки меньше, равно как и импульса, а если сделаем это сейчас и отклонимся хотя бы на градус – уже спасёмся, нах. Я так прикинул: расстояние до белого карлика девять миллиардов пятьсот тысяч километров, и стремительно сокращается, сейчас уже, наверное, девять и два. Скорость охрененная, но инерционные демпферы работают, что поразительно: на таком–то древнем по всем статьям корыте. «Колыбель» ещё может выдержать резкий рывок в сторону, а вот переживёт ли это экипаж? А у нас всё равно выбора нет. Через часов восемь–десять мы войдём в поле тяготения белого карлика, и в лучшем случае ляжем на его орбиту, как та планета, а в худшем – промахнёмся в долбанёмся аккурат об его корону. В любом случае это очень плохо: ну почему я раньше астрономией не занимался?! Сейчас буду нести всякую чухню, и сам же свято в неё верить! Остаётся одно: проверить исправность маневровых двигателей и отклонить корабль с курса. Электродиагностика показала, что движки исправны, что носовые, что кормовые, но отвечает только кормовая группа. Это может быть тяжелее, чем я думал. Нельзя просто врубить маневровые и смотреть, что получится: получится капец, ибо неизвестно, что окажется в том районе, куда ты направил корабль. Надо хотя бы провести разведку. На радарах, правда, ничего, но кометы мы тоже не сразу засекли. Кстати сказать, мы уже на границе опасной зоны, если что – осталось где–то километров четыреста тысяч, для гарантии, и точно уложимся.
Твою мать… Со всех сторон обложили, нах… Если сейчас отвернём с курса, тогда не уклонимся от комет – не хватит пятнадцати секунд. Расчёты это не по мне, всё рассчитал бортовой компьютер навигационной системы. Даже пытаться не стоит, всё равно не успеем… Хотя.
Прямо по курсу выходит из ослепительного света белого карлика планета: та, где группа разведки искала известь. Нет, мы в неё не врежемся, но если была бы энергия для двигателей, выполнили бы пертурбационный манёвр… Получился бы эффект «пращи», что нехило бы нас разогнало, если бы пережили перегрузку. Правда, есть одна проблема: основная батарея так и не дозаряжена, буфер сверхсветового двигателя пуст, аварийный конденсатор – тоже, а энергии на досветовой нет. Вашу мать… Как всё запутано… Я не записывался сюда капитаном корабля, я обычный разнорабочий, нах! В перечень моих навыков не входит управление одиннадцатикилометровым кораблём в одиночку! Нет, однозначно, надо привлекать кого–то с экспедиции, но если я расскажу о мостике, всё в свои руки захавают военные. И тогда повторится опыт «Судьбы», гражданские устроят переворот, попытаются захватить власть на корабле, и ты ды и ты пы. Оно и правильно, «главного» в НАШЕЙ экспедиции какбэ нет, мы всего лишь пополнение для экипажа «Судьбы», а главным ТАМ – полковник Эверетт Янг (мне так сказали). Ну, я не полковник, а гражданский специалист, НО ВАШУ МАТЬ, Я НЕ КАПИТАН ЭТОГО КОРЫТА!!! Ф–ух, проорался, стало полегче. Так, ладно… Отклонимся после полного прохождения опасного участка – тогда до звезды останется ещё что–то около… О! Уже прошли! Ну да, правильно. Что, четыреста тысяч кэмэ на близкой к световой скорости – долго, что ли? А вот теперь надо быстро думать: до белого карлика где–то восемь с половиной – восемь и шесть. Миллиардов километров. Кажется, много? Да ни хрена. Всего девять–десять часов (девять и восемь, если быть точными) – и мы столкнёмся. Нет, действовать надо сейчас и хоть чем–то… Носовые двигатели не отвечают, следовательно, остаются только кормовые, но и тут загвоздка: если летящему в пространстве по инерции кораблю придать импульс на одну только его часть, то он просто перевернётся, как пуля в теле, но направление сохранит. По любому нужны субсветовые… Может, всё–таки удастся перенаправить энергию с генераторов на досветовые? Должно получиться, иначе нам полный трындец. Придётся пожертвовать и без того уменьшенной ёмкостью главных батарей и пустить ток на распределители. Это минуты на две…
Готово! Ну что, «Земля, прощай, в добрый путь!»? Вряд ли тут это применимо, но смысл понятен. Поехали! Эх, жаль, я время не рассчитал… Теперь придётся действовать наобум, что в космосе, к слову говоря, чревато. Единовременный запуск субсветового и маневрового кормового двигателя отклонил нас сильнее, чем я рассчитывал. Мы пролетели ещё около четырёхсот–шестисот тысяч километров, прежде чем стали заметны результаты на экране навигационного компьютера, но мощность вышла куда более высокой: нас не просто отклонило, нас отшвырнуло. Я–то рассчитывал на градус–полтора, а тут все двадцать восемь вышло. Теперь бы ни с чем не столкнуться… Но… Хотя бы, с белым карликом не столкнёмся: катеты астрономического треугольника высчитывать я не буду, но теперь катет между нами и короной звезды будет приличным – наверняка даже в гравитационную пращу не попадём. Теперь не понадобилась и планета с её грави–полем, пертурбационный манёвр отменяется. Возвращаем энергию с двигателей на главные батареи, но сначала – торможение. Нехрен нам в пространстве лететь, энергию расходуя. Реверс тяги! Зависаем…!

Эх, пожрать бы, что ли… Кстати, где тут на «Колыбели» столовая?
Обнаружил на двенадцатой палубе, сразу за смотровой площадкой. Ну–с, нажрёмся… А, нет. Показалось.
Нажраться не придётся: в столовой никого, припасы свалены в кучу, но у них стоит автоматчик. По ходу, рядовой. Фамилия ещё какая–то китайская… Херанукин.
– Стой, кто идёт! – выпалил он с ещё закрытыми глазами: солдат спит, служба идёт, и это есть аксиома.
– Спаситель пришёл… – выдохнул я.
Трудно передать реакцию глубоко религиозного солдата, что даже в соседнюю казарму без зашитого в китель Псалма 90 не ходил. Только потом я допёр, на что так среагировал Херанукин: ну да, в принципе, так почти оно и было. Хотя это явно не то Второе Пришествие, о каком первоначально подумал боец.
– Не пугайте меня так больше, хорошо? – попросил рядовой Херанукин. – Я ещё не успел подготовиться.
Ну, верующий человек попался, ну что с того…
– Ладно, постараюсь… – выдохнул я. – Боец, дай пожрать, а?
– Не могу, – вытянулся по струнке «боец». – Время приёма пищи миновало!
Скажи проще, «Все нажрались!».
– Боец, я ж не жрачку тырить припёр, – посмотрел я на него. – Я голодный и злой, я целый день спасал ваши души, дай пожрать хоть что–нибудь!
Вдалеке по коридору послышались шаги: острый слух бывшего ответственного по материальной части без труда опознал подбитые «зубилами» «говнодавы» – мощные кирзаки, с одного пинка прогибающие листовой металл. Вскоре появился и хозяин указанных монстров: медленно и сонно в отсек вползло тело полковника Мигунова, храпя на ходу.
– Здравия желаю товарищ полковник! – на едином полувыдохе выпалил часовой, вытянувшись и взяв «на караул», от чего полковник испуганно всхрапнул и встрепенулся, подскочив до потолка. – За время моего дежурства никаких происшествий не случилось! Докладывает рядовой Херанукин!
Полковник Мигунов оправился от инфаркта миокарда и, опрокинув внутрь десять капель, внимательно посмотрел на «докладчика».
– Херанукин. – посмотрел на бойца исподлобья офицер. – Ты, часом, не охерел?
– Никак нет, товарищ половик! – гаркнул с перепугу «боец». – То есть, товарищ половник! То есть… Короче, господин офицер!
Я переглянулся с Мигуновым. Это от меня ещё солдат не отошёл или просто нервный попался? Впрочем, сонному Мигунову сейчас всё было похрен дым.
– Вольно, – выдохнул офицер и попёр дальше инспектировать судно во сне.
– Товарищ половник! – окликнул я Мигунова, от чего тот замер, успев уже заснуть. – ТЬФУ! Товарищ полковник! Разрешите нажраться.
– Разрешаю… – прохрапел Мигунов, и вяло, но торжественно, изволил удалиться, на ходу почивая.
– Слышал, боец? – спросил я, когда «половник» смылся. – Так что давай, я жрать хочу… Не боись, весь запас еды не съем. Не сегодня, по крайней мере…
Нажравшись и оставив Херанукина в покое (нехай дрыхнет дальше, если ему одни полковники с половниками на половиках сняться), я попёр дальше – искать, где бы пристроиться мне. По радиостанции ничего не передавалось, но, зная хозяйственного генерала Терентьева, с достоверностью могу предречь: он уже успел расположить экипаж экспедиции по отсекам, и если не запер их там, то, по меньшей мере, наказал не шляться по кораблю, помня, очевидно, горький опыт «Судьбы», когда из–за идиотских попыток Янга связаться с Землёй, что было очевидно невозможно, они потеряли большую часть энергии впустую. Помню–помню, у Раша тогда ещё нервный срыв случился, нах…
Свои вещи я так и оставил в зале врат по прибытии: сразу за вратами. Там стоял и мой рюкзак, и ручная офицерская сумка. Посмотрим… Да, вот – всё на месте. Рюкзак на сто тридцать литров, и сумка на шестьдесят. Пойду распаковываться, нах…
Далеко от зала врат я уходить не стал: во–первых, если что, я могу отсюда на транспортной вагонетке оперативно добраться до мостика, где учиню локальный писец; во–вторых, в зале врат по определению что–нибудь всегда да происходит. Устройство «Колыбели» несколько отличается от устройства «Судьбы» (хотя бы тем, что врата находятся на носу, а не в геометрической середине, рядом с гидропоникой), поэтому пришлось исходить из соображений этого повода. Так… Дайте–ка план «Колыбели» представить себе… Знаю, это нелегко, но хотя бы носовой отсек зал врат… Однозначно, моя хата будет на этой же палубе, и подле транспортной ветки – это не обсуждается. Методично пошёл проверять отсеки на заселённость: в занятых горела лампочка над дверью. Датчиков жизненных сигналов на борту «Колыбели» не было, эта технология стал применяться только на «Аврорах», где–то полмиллиарда лет назад, а «Судьба» и «Колыбель» старше этой технологии. О! Нашёл незанятую каюту. Толщина стен два метра, высота палубы три, освещения почти нет, единственные источники – плафоны на стенах, да иллюминатор из бронестекла. Последний, правда, не особенно помогает: сейчас мы находимся правым бортом от солнца, а эта хата как раз с правой стороны и находится, однако. Ну да ладно, разберёмся. В комплекте прилагается: привинченный к полу стол с регулируемыми по высоте ножками; стул–кресло с тем же; койка, достаточно широкая и мягкая (по ширине и габаритам рассчитана, видно, на двоих – даже по меркам Древних, они были чуть крупнее нас. Рядом с койкой (кстати, тоже намертво привинченная) – небольшая тумба, закрывающаяся на элементарные шпингалеты. Ну, и в одной из стен – нечто вроде шкафа. Разберёмся…
Я грохнул тяжеленный груз на койку и сам же завалился туда же: дико клонило в сон. Может, сначала выспаться, а уже потом заниматься всякой ерундовиной, вроде распределения личных вещей? Да и личных, как таковых, у меня не было: разрешили взять всего одну вещь, я предпочёл свой КПК. А что? GSM-сети наверняка на «Судьбе» не планировалось, а функции КПК весьма и весьма полезнительны бывают, однако. Ну, и, разумеется, тайком спёр наушники. А что? Пару грамм, надеюсь, не заметили, нах.
Всё–таки решил сначала разложиться, а потом уже и спать. В конце концов, сейчас только девять вечера по Московскому времени, так что…
Форма, сменка, нижнее, запаски, банные, – всё это заняло лишь малую долю объёма. Львиная же часть – оборудование, предназначавшееся для «Судьбы»: компьютеры, батареи к ним, внешние жёсткие диски для скачивания информации с бортовых компьютеров корабля… В общем, мой больший вес предназначался для других, нежели для меня, за сим моих вещей почти что не было. Ну–с, теперь можно и поспать… Отбой.
Сообщение отредактировал Комкор - Пятница, 14 Сентября 2012, 09:20


Леший
19.08.1995 - 24.09.2014
Sayonara, stalker. Aveo amacus, digstal.
Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Во блаженном успении вечный покой.
Награды: 7  
Н1К1т0S Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 17:41 | Сообщение # 4
Житель Атлантиды
Группа: Игроки
Сообщений: 617
Репутация: 107
Замечания: 0%
Делайя и Шинрай где-то в ролевой
Статус: где-то там
Вставив немного оффтопа, сообщу: CapsLock в названии темы отнюдь не поощряется администрацией. И не только администрацией ;)


Награды: 11  
Комкор Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 17:42 | Сообщение # 5
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 431
Репутация: 366
Замечания: 0%
Статус: где-то там
Н1К1т0S, учту на будущее)
Сообщение отредактировал Комкор - Пятница, 14 Сентября 2012, 09:21


Леший
19.08.1995 - 24.09.2014
Sayonara, stalker. Aveo amacus, digstal.
Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Во блаженном успении вечный покой.
Награды: 7  
Н1К1т0S Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 17:45 | Сообщение # 6
Житель Атлантиды
Группа: Игроки
Сообщений: 617
Репутация: 107
Замечания: 0%
Делайя и Шинрай где-то в ролевой
Статус: где-то там


Награды: 11  
Комкор Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 17:50 | Сообщение # 7
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 431
Репутация: 366
Замечания: 0%
Статус: где-то там


Добавлено (27 Июля 2012, 17:50)
---------------------------------------------
Глава 2. Пробуждение.

12 февраля

«Уж не знаю, какая такая сволочь меня разбудила», – подумал я, просыпаясь под мощный рёв сирены. – «Но если повод беспричинный – оторву причинное место». Рука потянулась за КПК: на часах 13:15 дня. Сколько?! Я вскочил, как ошпаренный. Нет, возмущаться, почему меня не разбудили вовремя, я не стал – ибо вывести меня в бодрствующее состояние весьма и весьма проблематично, однако. Я просто пулей вылетел в зал врат, где уже собирались все наши: триста человек вмещалось с трудом, больше половины разместилось на четырёх балконах по бокам помещения и позади самих звёздных врат.
Слово держал генерал Терентьев.
– Значит, так! – рече Терентьев. – У нас проблемы. Вместо «Судьбы», нас забросили в какую–то задницу, о чём красноречиво говорит палуба этого корыта. Это значит, что первостепенной задачей становится возвращение. Неважно, куда: Земля или «Судьба». Наша цель – вернуться назад, забрав с собой наше оборудование. Поэтому, слушай мою команду: без приказа по кораблю не шляться, держаться вблизи зала врат и ожидать сигнала к возвращению. Как вы только что видели, портал на Землю открыть не удалось. – выходит, этот момент я–таки проспал. – А значит, мы будем пытаться до тех пор, пока кое–то, – генерал почему–то скосил глаза. – Не соизволит объяснить, почему на вратах нет питания.
В самом–то деле, я же вчера их от греха подальше обесточил… А подать питание обратно забыл, бугага.
Вперёд вышел полковник Мигунов.
– Ко всему вышеизложенному, хочется добавить следующее: по счастливой случайности у нас на борту имеется персонал с уникальными навыками работы с системами Древних. Товарищ Попов!
Это он про меня?! Какой я тебе, нахрен, персонал?! Я обычный прораб, нах!
– Я.
– После продолжительного совета вас решено было назначить ответственным за возвращение, другими словами, с вас требуется любой ценой вернуть нас на Землю, или доставить на «Судьбу», куда мы, собственно говоря, и стремились. Вопросы есть?
– Как не быть! – процедил я под хихоньки да хахоньки глядевших на мои охреневшие глаза. – Вы чё такое курили, господа генералы!
Смешки разом смолкли, но через секунду вспыхнули уже громким смехом.
– Вы хоть понимаете, что доверяете судьбу корабля возрастом свыше миллиарда лет троечнику–«пэтэушнику» с четырьмя контузиями головного мозга? – повёл я бровью.
– А у нас есть выбор? – посмотрел на меня майор Мелихов. – Ты тут единственный, кто сходу врубился в ситуацию. Потрудись, что ли, нам обрисовать?
«Врубился в ситуацию»? – подумалось мне. – «Тут же всё очевидно, как голый веник…».
– С какого места? – потрудился уточнить я.
– С самого начала, – уточнил Мелихов.
Ну, что значит, «с самого начала»? С момента постройки корабля, что ли?
– Можешь и с момента постройки корабля. – добавил полковник Мигунов.
«Он что мысли читает?».
Ну, и рассказ я им правду–матку. От момента нашего прибытия до имени корыта.
– Так и живём, товарищи, – резюмировал я. – Добро пожаловать на борт.
Несколько минут в зале царила кромешная звуковая мгла. Не было слышно даже, как дышал стоявшие рядом. Создалось ощущение абсолютного словесного вакуума царства глухонемых. Первым рече майор.
– А вчера доложить не потрудился?
– На основании чего? – уточнил я.
– На основании старшинства по званию, – процедил Мелихов.
– Я гражданский, – напомнил я. – И перед военными отчёт держать не обязан.
– Ты в составе военизированной экспедиции.
– Ага, и командует ею полковник Янг, ага. – закивал я. – Вы тут никто и звать вас никак, равно как и все мы, а потому идите в ОПУ, товарищи, скажите спасибо и на этом.
– Попов, не наглей, – процедил Терентьев, рече же сим: «Не забывай за субординацию».
– Наглеете ВЫ, товарищи, – хмыкнул я. – Это военный корабль, и даже не думайте, что я отдам вам его. Вы даже управлять им толком не умеете!
– А ты, можно подумать, умеешь. – подал голос Мигунов.
– Ну я же уклонился от кометного дождя и избежал столкновения с белым карликом, – язвительно поддакнул я. – А вы бездумно набирали адрес Земли, тупо не понимая, что просто не сможете соединиться с нею.
– Из–за проблем с энергией? – предположил полковник.
– Даже близко нет, – отрезал я. – Посмотрите на врата! – произнёс я громко и, проталкиваясь сквозь толпу в зале врат, подошёл к устройству. – Код набирается последовательностью шевронов, каждый из них – созвездие, видимое с вашей планеты. Последний символ – точка отсчёта. Посмотрите на врата внимательно: вы видите тут созвездия, по каким можно опознать Млечный Путь?
До некоторых начало доходить, но военным всё всегда надо разжёвывать.
– Ни одни врата не могут соединиться с другой галактикой, кроме тех, что могут блокировать седьмой и восьмой шевроны, в добавок, для этого требуется колоссальное количество энергии, дать оное может только МНТ или сравнимое с ним устройство, – пояснил я. – Теперь смотрите на ЭТИ врата: шевронов всего семь. Во–первых, это прототип – слишком примитивная версия, с незначительным радиусом действия. Во–вторых, даже, если бы мы могли набрать адрес Земли по количеству шевронов, Млечный Путь отсюда невидно: мы хрен знает где, каждое созвездие надо высчитывать, а у вас на борту есть астрономы и астрофизики?
До вояк, наконец–таки, дошло.
– Выходит, мы чисто гипотетически не можем связаться с Землёй? – уточнил Мелихов.
– Допёрло, слава Те, Господеви! – воздел я руци к небесам, и представил, как сам на небесех и восседаю: от того, что военный понял истину, я попал в рай.
– А что с «Судьбой»? – спросил генерал Терентьев.
– Только при условии, что она не на сверхсветовой, а её относительная скорость не больше пятнадцати километров в секунду. – отрезал я.
– Может, соизволишь нас туда доставить? – расплылся в улыбке генерал. – И, наконец, подашь энергию на врата?
Попытаться, во всяком случае, стоило по любому. По крайней мере, мы потеряем какую–то часть энергии, в худшем случае – останемся без врат (хотя нет: «Колыбель» не оборудована системой отстрела врат, это чисто земная наработка, если рванёт наквадах в звёздных вратах – это на пару световых лет вокруг точно). Убедившись, что меня потеряли из виду, я направился к мостику: вот ещё палить контору. Конечно, военные – не любители, они вычислят меня рано или поздно, но на первое время единство управления кораблём я сохраню. Вот и мостик, кстати… Что тут изменилось? Да, собственно, ничего. Кометный дождь сейчас проходит в той точке, где мы должны были быть, если бы я не пустил двигатели; белый карлик остался чуть снизу и левее от нас, удаление порядка шести–семи миллиардов километров: я ещё не до конца разобрался с ценой деления шкалы радара. Ну–с, приступим…
Код блокировки: блокировку – снять. Системы из спящего режима – вывести. Зарядку главных батарей – приостановить. Всю энергию – на врата. Интересно, набор адреса с мостика возможен? Ой, деби–и–и–и–илы–ы–ы–ы…! Я схватился за бошку. Последний символ в адресе – точка отсчёта, для Земли это символ «Et» (A). А где мы – а вот хрен знает… Честно говоря, я даже сомневался, что мы «в зоне доступа». Ну да ладно… Хотя бы для очистки совести адрес набрать следует… Кстати! Может, доверить эту работу навигационному компьютеру?! «Судьба» была запущена, как ни странно, с Земли: но это не значит, что A – точка отсчёта. Для мобильных врат, как на Атлантиде или «Судьбе», адрес каждый раз рассчитывается по новой, ибо старый уже недействителен (только в случае, если врата не двигались, и оставались вместе с кораблём на одном месте). Так, ладно… Навигационный компьютер – запуск, пока считай адрес. Покуда навигатор балдел со своим миллиардолетним процессором, я пытался рассчитать, сколько энергии потребуется для открытия врат на «Судьбу», при условии, что она ещё в зоне действия врат: а он, на минуточку, для этого прототипа составляет всего один световой год. Если соединение установится – энергии сожрём прилично. Если не установится – тогда израсходуем меньше.
– «Рассвет», я «Тополь», где ты возишься? – затрещала рация сквозь помехи: даже на таком удалении излучение белого карлика с лёгкостью могло заблокировать радиосигнал.
– На мостике. – прямо и чётко ответил я на предыдущий вопрос.
– Тогда поставлю вопрос по другому: какого хрена ты там делаешь?
– Вычисляю наши координаты для определения последнего шеврона.
– Точка отсчёта?
– Именно. А теперь, если не трудно, харе засирать радиоэфир и ждите. От того, что меня будут постоянно тормошить, работать я буду только медленнее. Конец связи.
Совсем военные стыд потеряли, совсем…
Так… Если верить журналу корабля, то мы не так уж и далеко от Млечного Пути: всего каких–то три миллиона световых лет. Ну, плюс–минус пятьсот тысяч. Да, это мало. Для звёздных врат, конечно, далековато, тем паче, для наших, но тот факт, что от дома мы недалеко, весьма и весьма радует. Так… Посмотрим… Доступные адреса врат… Ну, только та планета, где мы собирали известь. Больше ничего поблизости. Для чистоты совести обновил данные. О. Добавился новый адрес: но это планетарные врата, можно по символам определить. Так… Что ещё? Да ничего. Кроме того, что навигационный компьютер дал точные координаты и точку отсчёта: уже неплохо, однако. Кстати, а что это за звезда? Вашу ма–а–ать… ХОХО!!! Да я счастлив, как нажравшийся бычок!
– «Тополь», я «Рассвет», – улыбаясь, зажал я тангенту. – Соберите всех опять, я знаю, где мы находимся.

– Ты какой–то больно шустрый, однако, – заметил майор Мелихов. – Вроде только что разошлись.
– Скорость моей работы напрямую зависит от скорости работы операционных систем Древних, – уклончиво ответил я. – И от того, насколько часто меня дёргают, нах.
– Давай, не тяни кота за яйки, рассказывай, – посоветовал полковник Мигунов.
– Значит, так, товарищи! – громко объявил я. – Согласно заключению бортового компьютера системы навигации, этот корабль был запущен больше миллиарда лет тому назад!
– Сколько–сколько?! – перебил меня Терехов.
– Не мешай, – отмахнулся я. – Согласно заключению всё того же калькулятора, мы сейчас в галактике Triangulum, так же многим она известна, как галактика, или созвездие, Треугольника, а звезда под нашим боком – белый карлик – , Гамма–Треугольника! Мы всего в трёх миллионах световых годах от Земли!
– «Всего–то»?! – взвыл генерал Терентьев. – Нам лететь до Земли три миллиона лет со скоростью света?! Ты издеваешься, Попов?!
– А от меня вы чего хотите? – зарычал я. – Ваш гребучий оператор ошибся при наборе в восьми шевронах из девяти. Будете наезжать – отключу жизнеобеспечение…
Послышались щелчки предохранителей и лязг затворов автоматов. Не надо быть гиперумным, чтобы догадаться: меня взяли на мушку.
– Всё… с меня хватит… – внешне спокойно произнёс генерал. – Давай сюда код управления системами, мы знаем, что мостик на верхней палубе.
– Конечно, мля, так, нах, я тебе его и дал… – процедил я, пытаясь нащупать в кармане компактный ПМ. АК–12 висит на плече, но снять с предохранителя не успею.
– Товарищ генерал, тут триста человек гражданских, – шёпотом напомнил полковник Мигунов.
– Считаю до трёх. – процедил генерал. – Или ты сдаёшь мне коды, или до конца полёта не выпущу из камеры.
Хм. Напугал кота сосиской. Думаешь, я к такому не подготовился?
– Пфф! Да позязя, – прыснул я. – Напугал ежа голой жопой. Я посмотрю, как ты без моего вмешательства врата откроешь, ты так и не знаешь шеврона для точки отсчёта, я уж молчу о перепрограммировании глифов врат.
В зале повисла тишина. Триста человек с разной реакцией смотрели на противостояние трёх взводов военных и одного гражданского, фактически, захватившего власть на корабле в свои руки.
Я посмотрел на часы.
– Выдвигаю встречный ультиматум, – расплылся я в блаженной улыбке. – Если в течении… четверти часа военные не сложат оружие, начнётся остановка систем жизнеобеспечения, а по истечению трёх суток корабль погрузится во мрак и холод. Оно вам надо? Мой вам совет, господа: не выёживайтесь. Вы не в том положении, чтобы диктовать тут свои условия, главными вас никто не назначал.
В зале поднялся дикий гул: четвертовать меня хотело уже половина, если не большинство, но без меня они все подохнут, нах. Врата–то по прежнему обесточены.
Что самое весёлое – так это то, что я, фактически, был прав. Покажите мне Устав, приказ или любой другой документ, согласно оному гражданский персонал на заброшенном космическом корабле должен подчиняться командованию сил ВКО? Нет такого документа, следовательно – и мы тут все равны. А если хотят отнять корабль силой – пожалуйста, самое большее – через неделю, максимум, через восемь дней, все они сдохнут к едрёной фене. Извините, ребята, но вы лохи конкретные, однако. И чему вас только в учебках ВКО учат?

Выпутаться из этой истории было самое просто, что оказалось на моей шее. Гораздо труднее было разобраться, почему вдруг отказался пускаться сверхсветовой двигатель, нах. Не включается – и всё тут. Процесс зарядки подходит к концу, энергия есть, буфер заряжен, но двигатель не запускается. Пришлось опять запускать электродиагностку системы. Какая–то аномалия нашлась на первых же минутах поиска. Не знаю, с чем это сравнить, как будто какой–то инородный объект вклинивается в сеть и потребляет ток. Нет, я и при первой проверке заметил нечто подобное, но тогда попросту не придал этому значение: в конце концов, корабль инопланетный, возрастом свыше миллиарда лет – могут быть и проблемы.
– Какие–то трудности, Попов? – раздался голос над ухом.
Я вскочил и вскинул пистолет, лежавший на коленях: это оказался полковник Мигунов.
– Ух, какие мы нервные, – сощурил ленинский прищур полковник. – Не боись, это только я.
Я что, забыл закрыть шлюз на мостик? Нет, закрывал, даже герметизировал: неужели офицер сам его открыл?!
– И, да, кстати, – улыбнулся Мигунов. – Я частично знаком с системами Древних.
Он что, действительно читает мысли?
– Опусти оружие, Попов, – посоветовал он. – Я–то без оружия.
Держа офицера на мушке, я обошёл его по второму проходу и опустил пистолет, только заблокировав дверь на мостик.
– Какого хрена, Мигунов? – процедил я. – Кода я всё равно не дам.
– Это и не потребуется, – чуть улыбнувшись, ответил офицер. – Лучше тебя, как я погляжу, этим кораблём всё равно никто управлять не умеет.
– На что ты намекаешь, полковник? – спускать курок я и не думал, он так и остался взведённым, хоть оружие и не было направлено на военного.
– Не намекаю, а говорю открытым текстом, – пояснил полковник Мигунов. – Тебе необходимо как можно быстрее вернуть нас на Землю.
Ещё один баран…
– Объясняю ещё раз и для особо одарённых, – процедил я. – Мы в другой галактике, в трёх миллионах световых годах от дома. Между нами как минимум Туманность Андромеды. Нам две галактики придётся пересечь, и то, если будет работать сверхсветовой двигатель, а он, гнида такая, не включается.
– Что думаешь делать? – поинтересовался офицер. Он серьёзно заинтересован или просто мне мозги пудрит?
– Если найду скафандр, выйду в открытый космос, и посмотрю, что там творится, система электродиагностики зафиксировала какую–то аномалию в цепях.
– Это опасно? – видно было, что полковник заинтригован, или притворяется, но очень умело.
– Не взорвёмся, – заверил я. – Мне нужен будет кто–то, чтобы помочь надеть скафандр. Эта тварь тяжёлая, килограмм пятьсот весит, наверное.
– Я могу чем–нибудь помочь?
Переведя системы в спящий режим, я выпроводил Мигунова с мостика, закрыл за собой шлюз и поставил на замок блокировку.

Сколько бы раз я ни читал отчёты и не смотрел видеорапорты, всё же, работа «на местах» всегда оказывается чуточку тяжелее, чем ты планировал, однако. Тяжёлый скафандр весил, казалось, не пятьсот килограмм, а всю тонну, ещё и шлем столько же. На деле, масса не превышала ста восьмидесяти килограмм, да только кому от этого какое дело? Хорошо хоть, встроенный экзоскелет Древние в него поставили… Сначала мне помог напялиться полковник, потом ему помог я: решили идти наружу вдвоём. Связи с кораблём не держали, а на кой? Как будто кто–то что–то сможет для нас сделать. Хватит и того, что мы идём – уже много. Ближе всего к двигателю был кормовой выход: он располагался, по большому счёту, на каждой палубе, и был един в тридцати лицах, оные же – шлюзы. Спустились сразу на тридцатую. Тут–то и начался сам каламбур. То, что в тяжёлых скафандрах по кораблю мы добирались чуть ли не полчаса – это хрен с ним, нехай. Смешнее всего то, что люк не открывался. Контрольная лампа исправностей горала, да только чё ж ты, собака такая, брешешь: тяги–то нет и в помине! Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка... Рядом имелась дверь, ведущая в уничтоженный складской отсек: оттуда, конечно, добраться можно, да только… Сколько воздуха мы при этом потеряем?
– «Рассвет», я «Звезда». – в шлеме послышался голос полковника. – Что делать собираешься?
– Сначала откачаем воздух с коридора, изолировав перед этим палубу. – прикинул я. – Иначе всё нажито жизнеобеспечением непосильным трудом сгорит к едрёной фене.
– Как это сделать, «Рассвет»?
– Должен быть пульт местного управления…
Искомый пульт обнаружился действительно быстро, правда, полуисправным. Половина клавиш оплавилась, экран не работал, а механическое колесо прокрутки меню в левом верхнем углу заклинило намертво. Хорошо хоть, двери заблокировать сумели.
– Что теперь?
– Будем действовать наугад – рискуем перегрузить систему. Придётся работать постепенно…
– Сколько воздуха в этих штуках?
– Согласно документации – сжиженного воздуха в резервуаре хватит на трое суток непрерывной работы, а так – не знаю, сколько осталось.
– Мило…
К счастью, кнопка с подписью «Aer» была исправна, а вот вторая панель – «Relegare» – наполовину обуглилась. Надеюсь, хотя бы откачать воздух сможем… А над его возвращением подумаем позже… Зажал «Воздух» и нажал «Удалить». Первая кнопка отозвалась писком, слышимым даже сквозь шлем скафандра, вторая – молчала. Да и датчики давления не фиксировали изменения. Ещё раз… Вторая кнопка заедает, что ли? Всё может быть, нах… О! На третий раз пошла откачка. Воздух стал стремительно покидать эту палубу: на всё про всё ушла минута.
– Дальше что?
– Дальше – выход в открытый космос. Проверь, чтобы работали магнитные захваты: иначе улетишь нахрен.
– «Он улетел, но обещал вернуться!»… – начал было Мигунов.
– Заткни пасть, полковник.
Шлюз открылся, хоть и с трудом: в прошлый раз Мигунов едва не прострелил кнопку закрытия навылет. Зато спас воздух на корабле. частично.
Я осмотрелся: встать за бортом практически негде, темнота стоит кромешная, лишь небольшой сектор освещают лучи гаммы–Треугольника. Я повернулся к «Звезде».
– Значит, так, слушай внимательно, и не говори, что не слышал. За бортом искусственной гравитации нет, и не надейся. Это значит, что там не будет «верха», «низа», «переда», «зада», «права», или «лева». Там будет только направление твоего взгляда, обстановка будет меняться скоротечно и в течении нескольких секунд: настрой себя на это. Передвигаться только по моим командам, и только так, как скажу: иначе улетишь. Магнитные захваты работают?
Офицер попытался оторвать ногу от пола – получилось с трудом.
– Работают, «Рассвет». Я «Звезда».
– Понят тебя, «Звезда», я «Рассвет». Значится, следующее. Поскольку за этим шлюзом нет пола, полом будет обшивка стен. Да, не удивляйся так, мы пойдём по стене. Постарайся не заблудиться, если что. Смотри, как перемещаемся на стену. Держи меня за руку. Держи, я сказал. Вот так. Разворачиваешься спиной к переборке, правая нога возле самого края пола, левая согнута в колене и ищет стену как только магнит прицепился, правой ногой отталкиваешься, перенося весь вес на левую: можешь даже левой ногой «подтянуться», если сможешь. После этого ты какое–то время, около секунды, будешь балансировать на грани меж двух плоскостей: постарайся вовремя среагировать. После этого правую ногу ставишь на стену: искусственной гравитации больше не будет, поэтому «низ» будет там, где будут стоять твои ноги. Всё понял? Смотри.
И, удерживаясь за руку полковника, я показал ему всё то, о чём только что говорил. Получилось малость неуклюже, но «прыжком» было нельзя: противоположной стены больше не было, ошибись на пару градусов – и улетишь нахрен. Страховки–то нет. Через три минуты мы с полковником уже уверенно стояли на стене складского отсека.
– Не забывай, что этому щиту уже больше миллиарда лет, – я указал на едва заметно бликующий жёлтеньким потолок в паре десятков метров от нас. – Если что, у нас тут три главных опасности: метеориты, радиация, и гравитация. Смотри в оба. Если что заметил – незамедлительно сообщай мне.
Создавалось ощущение, что старше по званию не он, а я.
– Понял тебя, «Рассвет. Я «Звезда».
Ну, хоть не пререкается, как «Тополь». Уже хорошо, нах.
Складской отсек был не большим: длина его составляла около сорока пяти метров. Пройдём это расстояние – и надо будет переходить на другую стену.
– Теперь смотри, как идём. Ни в коем случае не пытайся отталкиваться, как будто ты бежишь. Оторвал левую ногу – перенёс – поставил. Оторвал правую ногу – перенёс поставил. Давай, пробуй. Как в армии. И… «С левой! С левой! Раз, два, три!». Левой! Левой! Раз, два, три! Левой…!
«А он быстро учится», – подумал я.
– Из тебя вышел бы неплохой командир, – задыхаясь с непривычки, произнёс полковник. Я подкрутил вентиль на его груди – пусть кислорода будет побольше, дыхание у офицера сбивчивое. Видно, что в космосе первый раз, тем паче – в открытом.
– Я думал над этим, – нахмурился я. – Я вышел бы самым жестоким тираном в мире, будь у меня в подчинении хоть кто–нибудь. Потому и остался гражданским после дембеля.
Сорок метров, что оставались после первых шатких шагов полковника, мы прошли относительно быстро. Правда, пришлось врубить встроенные в шлемы фонари: отражённого света от белого карлика хватало, но не везде – а провалиться нахрен, извиняюсь, никому не охота.
– Теперь смотри, как идём со стены на стену. Подошёл. Правую ногу (ты левую, если хочешь) поднял, поставил на стену – магнит прицепился к металлу. Левую ногу отрывать не спеши, присядь, и оттолкнись посильнее: помни, у магнитов большая мощность, в первый раз я тебе помог, теперь будет тяжелее. Смотри. Правой ногой на стену, присел, оттолкнулся: левую ногу за собой. Следи за равновесием, иначе потеряешь ориентацию.
Я посмотрел на полковника: он стоял на стене параллельно полу и смотрел на меня.
– А ты почему на стене нормально стоишь? Дохера ниндзя, что ль?
– Забудь про ориентацию, как раньше! – закатил глаза я. – В невесомости у тебя только два направления: низ – там, где ты стоишь; и перёд – туда, куда ты смотришь.
– Ну–с, попробуем…
Полковник пнул стену и чуть не рухнул на спину. Ладно, научится. В конце концов, стена под 90 градусов стоит, а взойти на неё в скафандре – уже задача. Минут пять он так промаялся, покуда не свалился без сил. Я только закатил глаза.
– Ладно, учимся по другому. Вставай.
Полковник как–то неестественно пошатнулся, но принял более или менее устойчивое положение в позиции «стоя».
– Подойди к стене спиной.
Глухая вибрация прошлась под ногами – офицер громко грохнулся спиной по металлу переборки (точнее, того, что от неё осталось).
– Теперь оторви правую ногу и согни её в колене. Так. Поставь на стену.
С моей позиции казалось, что полковник ложится на спину. Я подошёл к «лежащему» офицеру и присел рядом, облокотившись на него всем весом.
– Теперь левая нога: то же самое.
Готово, нах.
– А теперь встань – и ходи!
Полковник Мигунов встал и зашатался: по его глазам было понятно, что в мозгу у военного произошёл когнитивный диссонанс и смена мировоззрения.
– О–ух! – затряс он башкой. – Не могу даже описать, что за чувства!
– Вестибулярный аппарат, – усмехнулся я. – Привыкнешь!
Теперь по этой стене требовалось миновать оставшиеся восемь метров уцелевшей переборки, и уже «сверху» осмотреть двигатель: по внешнему виду я надеялся опознать ту самую аномалию. К несчастью, компьютер не потрудился указать, в каком именно модуле проблема… Ну, раз мы вышли возле самого центра корабля на его заднице, то от середины и начнём.
Мигунову потребовалось ещё несколько таких «переходов», чтобы более или менее разобраться с ориентированием в вакууме. Попутно я посмотрел на манометр у него на груди: слишком много расходует воздуха, осталось часа на полтора. Говорить об этом, разумеется, я не стал: ещё, того и гляди, запаникует. В космосе со всеми такое бывало, даже со мной. Пусть лучше думает, что у него целый экомир в скафандре, нах.
Толщина переборок – два метра. Внутри некоторых скрыты проводники различных систем, некоторые – сплошные, некоторые – полые (так компенсировали массу корабля в различных местах, делая его более или менее устойчивым). По стене, а точнее – по её толщине – мы прошли до корпуса корабля: там, где начинался уже полноценный броненосный борт. Щит тут не стал ближе: его удаление от борта везде было примерно одинаковым. Но красота была неописуемой. Никакой «Дэд Спэйс» и рядом не стоял. Задумавшись, я не заметил, как в меня чуть не врезался Мигунов.
– Осторожнее, – предупредил я. – Импульс от столкновения гасить нечем, внимательно следи, куда идёшь.
Так, вот он – задний пирамидальный район корабля, там мостик, обсерватория, отсек дальней связи и локаторы. О. Отсюда даже кормовые орудия видны, и их командно–процессорные башни. Неплохо, неплохо.
В этом месте, полностью открытом, света было предостаточно: можно было погасить фонари, чтобы не расходовали энергию понапрасну.
Медленно, с грохотом, мы шагали к двигателю. Клянусь, если бы мы не были в вакууме, звуки от наших шагов слышно было бы по длине всего корабля!
Вот, наконец, и геометрическая середина корабля. Посмотрим на двигатели? Я вышел из–за выступа кормовой пушки и заглянул вниз. Вашу мать…
Прямо подо мной виднелась гигантская воронка, вклинившаяся в сверхсветовой двигатель. Не узнать её я не мог: это был концентратор от тоннельного двигателя Древних. Какого хрена он делал на таком древнем корабле – ещё вопрос, ведь даже на «Атлантиде» он использовался всего единожды: сами Древние никогда им не пользовались, его эксплуатация была сопряжена с колоссальным риском. Малейшая ошибка в невероятно трудных и объёмных расчётах привела бы к взрыву корабля при переходе, а расход энергии был ну просто колоссальным: при таком энергопотреблении гипердвигатель мог бы работать больше полугода в непрерывном режиме, а сверхсветовой и того дольше – около пяти лет. Почему тоннельный двигатель стоит на борту «Колыбели», аккуратненько пристыкованный и с подведёнными кабелями питания – тот ещё вопрос, даже для меня.
– Что это? – раздался в динамике голос полковника Мигунова. Я обернулся.
Офицер стоял рядом и с интересом смотрел на концентратор.
– Часть устройства для мгновенного перемещения на огромные расстояния, – вкратце изложил я. – Честно говоря, Древние не использовали его не без причины, и включать его я бы не счёл разумной идеей в нашей ситуации.
– Об этом в любом случае надо доложить генералу Терентьеву…
– В этом случае он наверняка захочет запустить эту дуру. – процедил я. – Чем убьёт всех на борту. Пока я не найду способ, как можно безопасно управлять этой херовиной, лучше бы её не трогать.
– А когда ты этот способ найдёшь?
– Никогда. Я разнорабочий, а не эксперт по инопланетным технологиям с возрастом старше мироздания.
– Даже пытаться не будешь…?
– Полковник, этот корабль летал в космосе между чёрными дырами, когда ещё на Земле царили динозавры! Ты хочешь сказать, что я, троечник из ПТУ, едва отслуживший в армии, разберусь в уравнениях, с какими даже Раш не справился?! Это такая шутка или ты действительно на это свято надеешься? Ни Маккей, ни Картер, ни даже Зеленко с этим не разобрались в течении пяти лет.
– Но они запустили этот двигатель на Атлантиде.
– Я помню, полковник. У них были начальные уравнения Древних, причём решённые. Оставалось только изменить переменные с учётом их текущей ситуации. У меня же нет ничего: я дифференциалы решать не умею, с квадратными уравнениями не дружу, а ты хочешь, чтобы я рассчитал уравнение перемещения для тоннельного двигателя одиннадцатикилометрового корабля массой свыше двух триллионов тонн?!
М–да. У военных всегда было своеобразное чувство юмора. «Круглое – нести, квадратное – катить», «В армии всё полезно, что в рот полезло», «Солдат спит – служба идёт», «Брось, а то уронишь»… В армии я запомнил самое главное в жизни правило: «Всё в этом мире можно сделать тремя способами: правильно, неправильно, и по–армейски». Аминь.
Пришла пора возвращаться. Двигатели двигателями, но энергии оставалось всего на час, а воздуха – на тридцать минут.
– О–оу, – протянул полковник, глянув на свой манометр. – Попов, шкала в красной зоне! Это что значит, кончается воздух?
– Нет, падает давление. – я лишь ускорил шаг.
– И чё теперь?
– Снимай скафандр и дыши вакуумом.
– Чего? – не понял офицер.
– Пей воздух, говорю!
Сразу по возвращении сняли скафандры, пустив воздух в отсеки.
– Ф–ух! – выдохнул полковник. – Ну и ну…! Даже на Земле такому не учат…!
– Ибо дорого и глупо, – согласился я, застёгивая свою разгрузку.
На груди затрещала рация.
– «Рассвет», «Звезда», я «Тополь», кто–нибудь, на связь!
– Я «Звезда», слышу тебя, «Тополь», я «Звезда»! – схватился за радиостанцию Мигунов.
– Где вас цинки носят?!
– Гхм… – полковник скосился на меня. – По кораблю, «Тополь».
– Тащите свои задницы к мостику. Быстро.
Сердце в груди ёкнуло. Неужели взломали замок?! Полковник заметил мою тревогу, но промолчал.
Спустя шесть минут мы уже подходили к верхней палубе. Возле двери мостика стоял генерал Терентьев в сопровождении майора Мелихова и пары автоматчиков из первого взвода.
– Докладывайте, – потребовал генерал.
Полковник на секунду замялся.
«Нехай делает, что хочет», – подумал я. «Без меня они тоннельный двигатель всё равно не пустят. Я даже сверхсветовой включить не могу, хотя, кажется, знаю, почему».
Мигунов откашлялся и начал:
– В ходе визуального осмотра наружной части корабля был обнаружен неизвестный тип двигателей, предназначенный, видимо, для мгновенных перемещений на огромные расстояния…
– Насколько огромных и насколько мгновенных? – перебил сослуживца генерал.
– Не могу знать, товарищ генерал, – уклончиво ответил Мигунов. – Предположительно, двигатель потребляет колоссальное количество энергии…
– Насколько колоссальное? – не отставал Терентьев.
– Раз в миллион больше, чем гипердвигатель, – замялся полковник, сочиняя на ходу. Брешет, в три миллиарда раз. В два и восемь, если быть точным. А если быть самым точным, то в два миллиарда восемьсот сорок шесть миллионов шестнадцать тысяч раз. – Расчёты для проведения прыжка чрезвычайно непросты, а выполнить их могут только специализированные математики с образованием не ниже…
– Довольно! – оборвал бредни полковника Терентьев. – Это правда? – генерал посмотрел на меня. Я кивнул.
– Это значит, что ты можешь за секунду доставить нас на Землю? – как всегда, майор Мелихов, как военный, брал данные с потолка.
– Это значит, что я могу за секунду взорвать нас всех к хренам собачьим, – процедил я. – Я даже близко не притронусь к тоннельному двигателю, и не надейтесь.
Генерал вздохнул и выкинул из–за спины руку с пистолетом. Правда, я оказался быстрее: из кармана ПМ доставать неудобно, но если карман широкий – тогда норм.
– Мне это надоело, – процедил высокочинный. – На корабле командует троечник–недоучка, не способный даже орбиту Луны вычислить из апогея и перигея! Или ты сдаёшь мне код от этого гребучего корабля и открываешь мостик, или я пристрелю тебя прямо тут и прямо сейчас.
«Он уже второй раз пытается силой захватить власть на корабле», – прикинул я соотношение сил: трое на одного. Полковник и майор пока воздерживают нейтралитет. Смотрят, чем дело закончится? Они же на линии огня!
– Товарищ генерал, вы же сами слышали их переговоры, – начал майор. Так они всё слышали?! Как?! Канал же был зашифрован!!! – Двигатель непрост в обслуживании, иначе бы Древние не использовали гипердви…
– Довольно, майор… – процедил Терентьев. – Мне совсем не улыбается выслушивать нотации от этого щенка. Ещё один фортель – и он кончит в открытом космосе.
«Ты сам нарвался, генерал…», – прохрипел я горлом, чувствуя, что теряю контроль над собой.
Левая рука нащупала пульт дистанционного управления в кармане. Закрылась за нами вся палуба, а воздух с шипением стал выходить в воздухозаборники. Температура начала стремительно падать.
– Ты допрыгался, Терентьев! – процедил я, спуская курок. Бойцы вскинули автоматы, но я оказался быстрее: укрылся за телом Мигунова. – Ничего личного, полковник, – прошептал я, и добавил в голос. – Твоё поведение, генерал, ни в какие ворота не лезет! Сложи оружие, и никто не пострадает, у вас тридцать секунд, прежде чем я откачаю отсюда весь воздух.
Дышать с каждым вздохом становилось всё труднее. Воздуха почти не оставалось, а имевшийся был непригоден для дыхания.
– Ах, ты, гнида, – процедил генерал, пытаясь тщетно захватить воздух ртом, как рыба на суше.
Я был в выгодном положении: протяну я на долю секунды дольше – я же дальше от заборника, если выпущу воздух – первым приду в себя. К тому же, у меня есть живой щит, а стрелять сквозь полковника бойцы не станут. Майор же синел на глазах, но нейтралитет держал. До Терентьева быстро дошёл весь юмор ситуации.
– Падла… Твоя взяла, мразь… – процедил он, сползая на пол, и выбросил АПС.
Сообщение отредактировал Комкор - Пятница, 14 Сентября 2012, 09:34


Леший
19.08.1995 - 24.09.2014
Sayonara, stalker. Aveo amacus, digstal.
Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Во блаженном успении вечный покой.
Награды: 7  
Seik Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 20:12 | Сообщение # 8
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 499
Репутация: 239
Замечания: 20%
Статус: где-то там
Класс! Очень увлекательно, затягивает. Только это "нах" совсем не в тему в тексте. А так все отлично! + Жду продолжение.


Награды: 19  
Комкор Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 20:13 | Сообщение # 9
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 431
Репутация: 366
Замечания: 0%
Статус: где-то там
Ну, Seik, это как раз то, о чём я предупреждал в "шапке": слово-паразит, прицепившееся к ГГ. Однако, рад, что понравилось.


Леший
19.08.1995 - 24.09.2014
Sayonara, stalker. Aveo amacus, digstal.
Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Во блаженном успении вечный покой.
Награды: 7  
Seik Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 20:15 | Сообщение # 10
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 499
Репутация: 239
Замечания: 20%
Статус: где-то там
Комкор, мне сам стиль текста доставил.)


Награды: 19  
Комкор Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 20:16 | Сообщение # 11
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 431
Репутация: 366
Замечания: 0%
Статус: где-то там
Вкус победы сладок, особенно после обеда. И хотя время уже клонилось к ужину, я всё ещё не мог сам себе нарадоваться.
Несколько часов назад я–таки получил желаемое: Терентьев не суётся в мои дела и управление кораблём, взамен я прилагаю все усилия, чтобы доставить экспедицию на Землю живой и здоровой, и, по возможности, быстро. А ныне я сидел на мостике, в прохладном кресле командира корабля и думал, каким местом мне эту договорённость выполнить. Даже если допустить, что корабль я–таки спасу, то три миллиона световых лет для неработающего сверхсветового двигателя – согласитесь, перебор. Хотя этой проблемой я уже занялся: в принципе, понятно, почему корабль отказался пускать движок, видать, конфликт оборудования, или как там это называется… Короче, тоннельный двигатель брал на себя слишком многое, что в его положении недопустимо. Ну правда, ведь, он же висит себе спокойно, и ни хрена, по большому счёту, не делает. Нахрена ему системные ресурсы и энергия? Правильно, нах не надо. Сейчас я занимался тем, что пытался обойти его. Каким–то местом он работал с кораблём в паре, попутно занимая ресурсы системы: только сейчас я выяснил, зачем – несмотря на несовершенство конструкции, компьютер сам у себя учился, и пытался провести расчёты для безопасного прыжка. Поверьте, даже для мощнейших машин Древних это едва ли было посильной задачей. Ладно, слишком много воды лью… Дам самую суть: я едва не угробил всех нас. Пытаясь тоннельный двигатель обойти, я его случайно запустил, о чём совсем скоро пожалел. Как только ко мне пришло осознание того, насколько близко я был к концу всего и вся, я весь покрылся холодным потом: шанс на то, что нерешённое уравнение имело правильный ответ, в виде оного отношение координат и дальности прыжка к расходу энергии на создание тоннеля для перехода, был меньше, чем минимальный. Кстати, где теперь мы оказались? Надеюсь, прыжка никто не заметил…
О–оу… Мне даже не надо видеть данные навигационного компьютера. Чтобы понять: мы в другой галактике.
Почему я так решил? Потому что согласитесь: в пределах одной солнечной системы «небо» за иллюминатором не может измениться с чистейшего и нетронутого космоса на ядрёную плазменную синеву. Не знаю, как астрономы называют это, но прямо по курсу на нас надвигалось раскалённое до умопомрачительных температур облако. По показаниям сканеров, это мог быть туман из «горячей тёмной материи» – это дословный перевод с Древнего. Стоит ли говорить, что реверсивные двигатели были включены раньше, чем я успел сообразить, что делаю? Инерцией меня почти впечатало в кресло: инерционные демпферы не успели сгладить импульс разгона. Мы едва не коснулись носом этого образования: выглядевшая издалека, как беспросветная тьма, вблизи эта туманность плотнейшего, раскалённого вещества или частиц (предположительно – нейтрино, по заключению бортового компьютера) сияла ослепительным светом – не заметить это не могли. Так и есть: на поясе затрещала радиостанция.
– Попов, это Мигунов, какого происходит?
Стоит ли говорить, что у меня не было времени даже послать полковника нахрен?
Я прикинул скорости: туманность двигалась быстро, порядка семидесяти километров в секунду – у нас же скорость ненамного была выше, семьдесят пять. При всём при этом с минуты на минуту должна кончиться энергия реверсивных двигателей, а на разворот, как понятно из сложившейся ситуации, времени нет. Представьте себе такую картину: одиннадцатикилометровый корабль, похожий сверху на дротик для дартса, пятиться на умопомрачительной скорости кормой вперёд, убегая от стены перед собой, расширяющейся со скоростью чуть меньшей. Вот, всё. Энергия кончилась, летим по инерции. Перед нами – тяжёлая тёмная материя, гравитация колоссальна, белый карлик практически лох по сравнению с ней. Остаётся только одно.
Носовые двигатели по прежнему не отвечали, а на перезапуск времени не было. Придётся юзать кормовые… я на секунду закрыл глаза и представил себе полную картину.
Корабль, длина одиннадцать километров, ширина в самом большом месте восемь–девять с копейками, нос узкий, общая масса больше двух триллионов тонн. На разворот может уйти место: можем задеть облако кормовыми крыльями, а там, на минуточку, двигатели, вашу мать! Облако расширяется, и замедляться не думает, наша же скорость – напротив, упала, и уже равна скорости расширения образования, надо действовать пока нас не догонят. О, уже начинают догонять. Дистанция двадцать километров, импульс у нас падает, гравитация облака нас серьёзно тормозит. Если отклонить корабль кормовыми маневровыми двигателями, выйдет неплохой такой манёвр, но его ещё рассчитать надо… Ладно, хрен с ним, я не математик. Буду действовать, как в армии учили.
Со стороны выглядело следующим: на корме, над двигателем, позади главной пирамидальной надстройки, инфернально вспыхнул многометровый реактивный факел маневрового двигателя: корабль мгновенно «встал на дыбы», нос задрался кверху, корма же упала «вниз» – опять же, всё условно, никаких сторон в невесомости, ага? Ну и завершился манёвр вторым выстрелом второго факела, в том же месте, но уже снизу, под днищем: корабль стабилизировался, теперь летел носом вперёд, языки облака лизали щиты над двигателями, а само судно двигалось кверху брюхом. Правда, мне казалось, что летим мы нормально – но если бы снаружи был наблюдатель, для него всё выглядело бы именно так. ПУСК!
Реверсивные двигатели отключились перед манёвром, субсветовой же «взревел» всеми своими гигаваттами и «утопил тапочку»: скорость мгновенно выросла до семидесяти восьми километров в секунду, восьмидесяти пяти, девяноста двух, ста, ста двадцати, полутора сотен и продолжила расти. Скоростью движения нейтрино равна скорости света, почему туманность расширялась так медленно – я не знаю, да и системы корабля сейчас были заняты более существенными делами, нежели отвечать на этот вопрос. А теперь самый прикол: тоннельный прыжок сожрал всю нашу энергию, на панели матом матерились приборы: её осталось максимум процента на 0,0001. Дожимаем последние микроватты? Да. Дожимаем, и доживаем. Прощайте все.
Двигатели отрубились: инерция приличная, корабль с выключенным движком полетел дальше, энергия начала отключаться по всему кораблю. Аварийный компенсатор пуст. Буферы двигателей пусты. Орудия не работают. Все компьютеры потухли. Транспортная линия корабля замерла. Врата обесточены. Обесточены? Нет, врата – единственное, что работает. Даже освещение сдохло. АМИНЬ!!!
Кабздец настал бы всему и вся, если бы расширение облака тёмной материи не прекратилось бы. Не знаю, почему. Но щиты вырубились, а нас не пожарило: значит, мы далеко ушли. Ну не гравитацией же нас отбросило? Пертурбационку же мы не выполняли.
На поясе опять затрещал приёмник:
– Попов, это Мигунов. Можешь объяснить, в чём дело? У нас по всему кораблю пропала энергия.
Я снял с пояса радиостанцию и зажал тангенту:
– Всё нормально, полковник. На какое–то время трындец отодвинулся.
– Чегой?
– Говорю, мы пока что живы. Есть у меня мысль, как исправить положение, но мне потребуется помощь.
Вот так вот и договорились, с господином офицером, нах.

Глава 3. Встреча.
– Товарищи! – громко рёк я. – У нас проблемы. Из галактики М33 созвездия Треугольника мы перепрыгнули аж на самую жопу, а именно – к Великой Стене Слоуна, что отдалило нас от цели на миллиард световых лет! И не спрашивайте, как это случилось: понятия не имею! – я решил отсрочить свой кабздец. Рано или поздно всё равно узнают, но сейчас их, нах, гораздо больше! Захотят инквизировать – живым точно не уберусь. – Извините, товарищи, но если в этой части Вселенной Древние не установили звёздных врат, нам всем капитальнейший трындец!
– Ближе к делу, командир! – донеслось из толпы, дышавшей в замкнутом пространстве зала врат: в ограниченном отсеке выключенная вентиляция системы жизнеобеспечения давала о себе знать. Хотя бы, искусственная гравитация работала – кстати, почему? Питания же ведь нет!
– «Колыбель» на автономном режиме! – громко произнёс я. – У нас категорические проблемы, если не найдём новый источник энергии! Генераторы, при нас в первый же день начавшие заряжать автономную батарею, сдохли! Все и окончательно! Солнечные батареи бесполезны, поблизости нет активных ярких звёзд! Да, и ещё кое–что! – я нервно сглотнул, прежде чем произнесли последнюю фразу: – Мы летим по инерции, и приближаемся к чёрной дыре! Вероятность сорок семь и шесть десятых процента, что мы всё ж–таки войдём в зону гравитационного действия этой аномалии! До этого момента у нас есть четыре дня!
В зале поднялся страшный мат. Казалось, что толпа сейчас разбушуется и начнёт крошить корабль по частям.
– Мы движемся слишком быстро! – громко продолжил я. – Для активации звёздных врат мы должны оставаться в разумных пределах скорости движения, порядка пятнадцати километров в секунду, у нас же, на деле, свыше двухсот! За сим использовать врата мы не можем! При всём при этом я обращаюсь напрямую к вам всем, мы сейчас тут устраиваем голосование! Итак, слушайте меня внимательно!
Перед этим – немного предыстории. На Земле звёздные врата были найдены в Египте, на плато Гиза, в 1928 году, но в 45–ом они активировались впервые за последние пять тысячелетий. С 98–го – пошло стабильное использование врат уже современными землянами, в 2006–ом – обнаружили затерянный город Древних («Атлантиду»), а в 2011–ом – доктор Раш раскрыл тайну «девятого шеврона» и наткнулся на «Судьбу». Ну, собственно, и мы, в конце 2016–ого, после многолетних попыток открыть адрес «Судьбы» ещё раз, припёрлись со всех концов страны, на пополнение личного состава «Судьбы» для защиты от систематических нападений на корабль. Ну, собственно, вот и всё. А теперь – сама суть.
– Итак, слушайте меня внимательно! У нас с собой – целый ящик МНТ! Предназначались они для «Судьбы», но шансы, что нам удастся добраться до неё – меньше минимальных! Мы лишились энергии и управления, не имеем связи, вратами пользоваться не можем, а прямо по курсу – грёбанная чёрная дыра! Голосуем все, кто за то, чтобы использовать один МНТ для питания корабля – направьте свои фонари вверх!
Тёмное помещение зала врат, освещаемое лишь кучкой подствольных фонарей с автоматов, да светящимися шевронами на вратах, озарил мощный всполох света: вот оно, нах, советское воспитание – без всяких шумов, чётко сработали, подняли голоса и молча проголосовали. Советская закалка, ядрён батон.
– Теперь те, кто против использования МНТ!
Таковых оказалось пять человек, в числе оных – генерал Терентьев. Дальнейшие разъяснения на полчаса убедили и тех четырёх, генерал остался «против» в гордом одиночестве.
– Тогда решено подавляющим большинством голосов! – громко объявил я. – Воздержавшихся от поднятия голоса – нет! В свете этого: мне необходим как минимум один высококвалифицированный электрик, желательно, с четырнадцатым разрядом!
– У меня пятый! – раздался голос из–за врат.
– Сойдёт! – у меня третий. Я продолжил ещё громче: – Задача остальных – распределиться по отсекам! Помните, пока не восстановим питание – жизнеобеспечение будет недоступно! Не расходуйте зря воздух! Военным рекомендую экономить кислород и не шляться по коридорам, оправдывая это патрулированием! У нас осталось восемьдесят пять часов до того момента, когда мы вступим в гравитационное взаимодействие с колодцем чёрной дыры, и нас затянет в приращаемый диск! Но ещё раньше кончится кислород! Поэтому убедительная просьба ко всем: все проблемы решать на местах, нас и рембригаду не беспокоить! Вопросы есть? Вопросов нет!
Надеюсь, мы действительно успеем…
В одном ящике – три МНТ. Один ЗВ–1 нашли на Р3Х–951 под толстым слоем полярного льда, раскопав очередной аванпост Древних, второй обнаружили оные же на Р3Х–579, расстреляв дуеву бучу репликаторов и захватив их город, а третий подобрал «Стечкин», пролетая мимо Р3Х–136 и осмотрев разрушенный корабль Древних: МНТ, как ни странно, почти заряжены. Один я решил взять для питания систем корабля: один МНТ это, поверьте, много. Дальше пошли целые сутки работы: мы пытались подключить наш переходник, оный привезли с Земли, к системам «Колыбели». Для «Судьбы» спроектировали систему каскадных преобразователей, аналогичную той, что была построена в КЗВ. Точнее, это была точная копия. Цельный модуль, чтобы не клепать мозг, собрали и сварили намертво: оставалось только присунуть ему МНТ и подключить к «розетке». А вот о выборе места последней встал вопрос.
По моему разумению, стоило было подключить МНТ к основной батарее, чтобы зарядить сначала её, но потом вспомнил, что малыми токами это займёт недели. Давать большие – нельзя, разрядим быстро, какой тогда от зарядки толк.
Процесс подключения затруднялся ещё и расположением главной магистральной шины: она проходит одна, и идёт к главным батареям от источников энергии – после диода от солнечных элементов и бортовых генераторов. Я, кстати, до сих пор не знаю, что заставляет вращаться их якоря. Ну да ладно… Энергию дают (то есть, давали) – и ладно…
«Колыбель зла» потребляла уйму энергии: самым прожорливым было жизнеобеспечение (в процентном соотношении – ведь оно работало постоянно, на него и отводилась львиная доля всех мощностей), на втором месте стоял двигатель (с высоким КПД, но и жрал он немало: считать по формуле «е равно эм цэ квадрат»), на третьем – вооружение (одна только главная пушка била на целых сто гигаватт (с округлением, там в большую сторону что–то около двенадцати или шестнадцати мегаватт с киловаттами в десятых долях), плюс вторичное звено на триста тысяч, третичное – около пятисот тысяч гигаватт), четвёртое место заслуженно брала система дальнего обнаружения и раннего предупреждения: радары казались прожорливее всего, но так только казались. На пятом месте – связь и навигация, всё ниже пятого – не существенно. Я попытался прикинуть, сколько энергии уйдёт на наш полёт с одного МНТ, если не шиковать. Начнём с того, что энергия серьёзно не растягивается и очень сильно ограничена в количестве, а, по закону подлости, всегда кончается в самый неподходящий для этого момент: за сим сильно мною ненавидима. Ну да ладно, отставим лирику. Прежде всего, я упустил щиты. А ведь сильнее всех, даже сильнее жизнеобеспечения, потребляли именно они: кто бы что ни говорил, но постоянная работа щитов для прикрытия корпуса корабля от метеоритов и смертельной радиации космоса съедала до 90 процентов всех запасов энергии, да система охлаждения нехило так кушала. Так что рассчитать точно я не мог, но, если «Авроры» питались от МНТ тысячи лет, да «Атлантида» одним смогла на глубине нескольких километров удерживать щиты под водой в течении трёх тысяч лет и ещё три века с тридцатью тремя годами – считайте сами, однако.
До конца дня был установлен не только МНТ с переходником, и прогнаны все диагностики, какие только было можно: начиная от систем жизнеобеспечения, и кончая навигацией. Ночью я спал, как убитый, нах…

13 февраля

Утром меня разбудил треск радиостанции: вокс сообщал, что энергия подходит к концу. Это я и без того знал, нах. Вскоре подключился и полковник Мигунов.
– О, Попов! Так ты, оказывается, мастер на все руки! Я сейчас в энергоузле, подходи, поболтаем!
«Мастер на все руки»? – подумал я. Там всего–то надо было вклиниться к главному магистральному проводнику. Ну да ладно. Наградят дополнительной жратвой – спорить не буду, приму и с удовольствием нажрусь.
Полковник действительно оказался там, где и сообщал: в девяти километрах от зала врат, в энергощитовой.
– Нахрена будить меня с утра пораньше, мля? – протирая глаза, вполз я в отсек.
– С утра? – переспросил Мелихов и переглянулся с полковником. – Сынок, сейчас уже три часа дня! Вы с Максимычем легли на рассвете, всю ночь тут чего–то химичили! Скажи хоть, не зря мы МНТ отобрали?
Я нацепил очки и критическим взглядом привередливого цепного пса, выбиравшего между отбивной коровьей и отбивной свининой, прошёлся по нашему творчеству: огромный четырёхметровый проводник из толстых восьмисантиметровых жил был начисто нами разобран, каждая жила заплетена и подключена к «косичке» через блок–модулятор, второй выход цеплялся с внешних источников (солнечные панели и генераторы, я всё ещё надеялся их использовать), а через вход подключался МНТ. Вчера мы пробного пуска не производили, да и опасно это было: одно неправильное движение, и мгновенный взрыв – всё в радиусе восемнадцати километров было бы спалено «искоркой», на двух тысячах взрыв бы уничтожил всё живое и неживое, а на миллиарде ударная волна полностью вывела бы из строя всё, к чему бы докоснулась.
Сейчас проверим, насколько качественно сработали, – мелькнуло у меня в мозгу. Я подошёл к панели управления распределительным щитом и выключил предохранитель: с громким щелчком откинулась панельная крышка, открыв доступ к командной клавиатуре. Ну–с, поехали…
Несколько минут подготовки – и питание пошло по всему кораблю. Все системы ответили на запрос: даже успевшие надоесть носовые маневровые двигатели. Все орудия отозвались на призыв к работе, а двигатель выдал вожделенное «Готов!». Стоит ли говорить, что я сразу же врубил реверсивные движки: корабль остановился, пролетев по инерции чуть назад.
– Молодец, – похлопал меня по спине полковник Мигунов. Было видно, что в удар человек вложил всю свою душу и офицерскую силу – у меня чуть позвонок через рот не выпрыгнул.
«Убьёшь же ведь, ирод окаянный!», – со злостью подумал я, но пресёк в себе адское желание засунуть Мигунову МНТ в задницу.
– Принимайте работу, господа офицеры! – выдохнул я. – Корабль опять в моих руках… Столкновение с чёрной дырой нам не грозит…
– Итак? – посмотрел на майора Мелихова полковник Мигунов. – Дадим нашему рабочему классу заслуженный отдых?
– Да, сегодня с электриком пусть отдыхают, – согласился офицер.
– Кстати, как звать того «спеца»? – спросил я.
– Как? – удивился майор. – Вы сутки работали вместе и не выяснили имён друг друга?! Как же вы тогда общались?
– В основном, на японском, – припомнил я события вчерашнего дня, ибо «Максимыч» оказался японцем–полукровкой.
– Как же его звать–то… – даже Мигунов задумался, и полез в планшет за блокнотом.
Полковник долго листал потрёпанный в операциях и на учениях блокнотик, покуда не нашёл среди исписанных по десятому кругу страниц едва различимую надпись:
– Звать его… Суминоэ… Акихиро… Максимович. Во.
– Ха! – выдохнул я.
Просто вспомнил, как переводится имя «Акихиро»: «умный», «учёный», «яркий». Ну, чем не имя для электрика, бугага?
Ну, что? Пошли пожрём?
В столовой тем временем как раз закончился обед, но ещё не наступил ужин. Опять я опоздал… Придётся опять упрашивать дежурного. Кстати, сегодня опять Херанукин дежурит? А, нет… Вместо него кто–то другой.
– Стой, кто идёт! – услышал я знакомую фразу чужим и незнакомым голосом.
– Спаситель, – буркнул я.
Часовой попался более сдержанный.
– Не могу пропустить!
– И не надо… Просто дай пожрать.
– Не могу!
– Почему?
– Время приёма пищи прошло…!
В этот момент раздались шаги, как в прошлый раз. Но не пробитые «зубилами» кирзаки, а облегчённые берцы – гражданский персонал. Я обернулся на звук: в отсек вполз «Максимыч».
– オハヨ ゴザイマス, – махнул устало электрик.
– コンイチワ, – кивнул я. – ゴキゲノ イカガ デ ゴザイマス カ?
– Чё? – не понял боец.
– Спасибо, херово! – внезапно на чистейшем русском выпалил Максимыч.
– Что, не выспался? – сощурился я.
– Да как сказать… – рухнул он на стол, постепенно сползая на сидушку. – На ужин опоздал, завтрак опоздал, на обед опоздал… Нам тут что–нибудь осталось?
– А, так вы с энергоузла?! – расплылся в блаженной улыбке боец.
– Тебя о нас разве не предупреждали? – посмотрел я на часового.
– Извините, виноват, не признал сразу! – вытянулся служивый. – Вам приказали оставить отдельную порцию…
Ух ты ж ёж… Нам оставили со вчерашнего ужина, с сегодняшних завтрака и обеда. Вашу мать, да мы же можем на ужин не ходить теперь! Шутка такая, если что. Сожрём всё без остатка, главное – чтобы у нас вовремя тарелки изъяли, не то и их оприходуем.
– キミ ワ… – начал было электрик.
– Максимыч, ша ругаться, говори по русски, – перебил я его, намекая на бойца возле дверей.
– コメネ, – Максимыч прожевал.
Радиостанция в последний раз пискнула, сигнализируя о исходе энергии из аккумулятора, и испустила дух.
– Всё, спела кукушка свою песню, – мрачно произнёс я. – Зашлась кровавым кашлем.
Максимыч отложил ложку, взял радейку, извлёк аккум и принялся тщательно тереть его контактами о свою причёску. Я горько усмехнулся.
– Не поможет, только на пару секунд. Проверяли уже, на Земле.
Несколько секунд электрик, не обращая на меня внимания, потёр аккум (думал, до лысины себе дотрёт), вставил его обратно и повернул ручку выключателя на корпусе радейки. Тут же столовую огласил хриплый вой динамика:
– ПОПОВ, БЫСТРО К МОСТИКУ! – орал, безусловно, Терентьев.
Я переглянулся с Максимычем, и, перемахнув через стол, что через бордюр, ринулся бежать к лестнице, едва не сбив на пути часового – заикой точно оставил. Надо хоть фамилию спросить, что ли…
На верхнюю палубу я ворвался, тяжело дыша: первые пять палуб я пролетел на инерции разбега, а потом уже чисто полз по лестнице.
– Какого хрена? – процедил я, задыхаясь.
– Ты где шлялся?!
– Жрал, от некоторых в отличии. Что надо?
– Смотри сюда!
Меня развернули и просто впечатали в стену, в двухметровой толще оной был вмонтирован трапециевидный иллюминатор. За бортом плыла… «Судьба».
Сообщение отредактировал Комкор - Пятница, 14 Сентября 2012, 09:38


Леший
19.08.1995 - 24.09.2014
Sayonara, stalker. Aveo amacus, digstal.
Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Во блаженном успении вечный покой.
Награды: 7  
Seik Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 21:00 | Сообщение # 12
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 499
Репутация: 239
Замечания: 20%
Статус: где-то там
Вот это поворот! Не ожидал!


Награды: 19  
Комкор Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 21:05 | Сообщение # 13
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 431
Репутация: 366
Замечания: 0%
Статус: где-то там
Вы о чём, Seik, о "Судьбе" возле Гамма-треугальника? ;) Впрочем, мы знали, что корабль перелетал пустоту между галактиками, но мы не знали, каких именно. Это я и решил использовать.

Добавлено (27 Июля 2012, 21:05)
---------------------------------------------
– Как ты это объяснишь? – процедил Мелихов.
– Никак. – спокойно снял и протёр очки я. – Шансы встречи двух кораблей в одной Вселенной, Галактике и даже солнечной системе катастрофически и даже панически низки, но не нолевые. К тому же, это может быть и не «Судьба».
– Повреждения на носу, отсутствует один из двух шаттлов, разбита корма. Что ещё это может быть?
– Что угодно. – не терял я спокойствия и самообладания: в подобной ситуации это бы меня сгубило.
– Ты сказал, мы сейчас возле Великой Стены Стоуна? – напряг память полковник Мигунов.
– Не совсем. – уточнил я, надевая очки. – Мы сейчас где–то рядом с нею, но не возле неё.
– Это одно и то же! – отмахнулся Терентьев. – На «Судьбе» никто не отвечает, почему?
– Я откуда знаю? – воззрился я на генерала. – Между вами как минимум сто двадцать километров. Ты думаешь, ваши радейки такую дистанцию покроют?
– Мы подключились к системе связи корабля, – вмешался майор. – Нас должны были услышать…
– ...если только совпали частоты, – угадал я. – Принципы связи Древних отличаются от наших, но на ближних дистанциях они тоже использовали радио. Вы посмотрите на эти два корыта, – я осмотрелся. – Неудивительно, что не работает связь.
– Мы пытались сообщаться с ними световыми вспышками, – добавил полковник. – Из Гидропоники нам доступен осветительный прожектор, я бы сказал, его лампа Мегаватт на триста. Как думаешь, сотню километров покрыло бы?
А вот это аргумент. Если даже такие мощные световые сигналы не заметили… Хотя. Корабль идёт на субсветовых двигателях, скорость приблизительно двадцать пять – тридцать километров в минуту, что довольно–таки медленно, учитывая габариты и мощности корабля.
– В последний раз, когда с «Судьбой» была связь, – вспомнил я. – Они собирались пересекать межгалактическую пустоту и слегли в стазис, чтоб не помереть. – Возможно, они всё ещё спят.
– Они доложили о своём плане в КЗВ, – согласился Мелихов. – Но нас послали ровно в тот момент, когда они планировали проснуться.
– Что ж тогда, кабздец им там настал? – повёл я бровью. – Это же идиотизм! Зачем тогда пустому кораблю лететь на субсветовых, когда есть сверхсветовой?
– Может, для сверхсветового не хватает энергии, и корабль набирает скорость на обычных? – предположил Мигунов.
– Вряд ли, – отрезал я. – Тогда бы он подзарядился от первой же попавшейся звезды.
– «Судьба» не может питаться от любых звёзд, – напомнил полковник. – Только с определённым спектром.
– Голубой сверхгигант в этот список не входил, – возразил я. – Однако, Янг всё же подзарядил корабль от него.
– Вообще–то, это сделал Раш, – уточнил майор.
– По приказу Янга, – уточнил я.
– Хорош дискуссии устраивать! – пресёк дальнейшие разборы Терентьев. – Попов, наша задача всё прежняя: сообщиться с бортом «Судьбы». Надеюсь, хотя бы это ты сможешь нам устроить, нах?
«Нах?» – подумал я. «Нах–нах. Нах–нах? На–а–а–ах…!».
– Не гарантирую, – произнёс я, но к мостику направился.
– Потому что ты сделаешь это, – начал свою армейскую байку генерал.
– А с чего вы взяли, что я не попытаюсь?
Связи с «Судьбой» действительно не было: по всем диапазонам и частотам, а шаг сетки, на минуточку, один герц. На такой плотной передаче радиовещания хоть кто–то да должен был ответить. Если только, конечно, не выставили кодировку принимаемого сигнала, не отключили рацию или не проснулись: в самом деле, корабль бы не долетел до этой галактики, экипаж это знал. Илай с Рашем бились над этой проблемой, но так и не смогли придумать ничего лучше, кроме как лечь спать. Прямо, как мы, русские. Если творится какая хрень в округе, у нас два универсальных ответа: «Пойду, поем» и «Пойду спать». Бывает и третий: «И чё?».
Помимо радиопередатчика, на «Колыбели» был установлен и подпространственный. Я сильно сомневался, что на таких малых расстояниях он сработает, скорее всего, близость антенны заглушит сигнал нахрен, но попытаться стоило. С мостика это сделать ещё успею, потому зашёл в узел связи.
– «Судьба», это «Рассвет»! На связь! «Судьба», это «Рассвет», на связь!
Вслед за мной зашёл внешне спокойный полковник Мигунов.
– Никак? – спросил он, держа руки за спиной.
– Или ещё не проснулись, или все мертвы, – резюмировал я спустя полчаса тщетных попыток. – Шутка.
– Придётся отправиться на «Судьбу», – выдохнул полковник. – Пойдёшь с нами.
– У вас куча специалистов, заточенных именно под «Судьбу», – отрезал я. – Я там буду лишним.
– Не будешь, – заверил Мигунов. – С тебя пилотирование этих шаттлов.
– «Шаттлов»? – переспросил я. С мостика не было видно, что на «Колыбели» были пристыкованы другие корабли.
Офицер посмотрел на меня хитрым ленинским прищуром, и, улыбаясь, произнёс:
– Иди за мной.
Сердце в груди предательски ёкнуло.
Мы проследовали до самого зала врат: знал бы, сказал про транспортную артерию. Но возле зала круто свернули направо и поднялись на три палубы выше по крутой винтовой лестнице. Последняя кончалась наверху неширокой, но достаточной для размещения стоя человек восьми, десяти. Полковник уже заученными движением раскрыл тяжёлую гермодверь и, не дождавшись полного её открытия, шагнул во тьму. Сразу же врубился свет. Вашу мать…
Как вам передать мою реакцию… Вы когда–нибудь видели, как икает динозавр? А чихает крокодил? А глотает носорог? А давится пищей лев? Вот теперь соедините всё это в одну тварь – это и будет примерно моя реакция. Ибо в отсеке в три уровня стояли тяжёлые палубные истребители Древних: нет, не модели «Судьбы». А те, что в Атлантиде было принято именовать прыгунами. Каким образом кораблики возрастом не больше миллиона лет попали на борт миллиардолетнего корыта – долго думать не пришлось. Значит, Древние всё же приходили сюда через Врата. Тогда почему ушли? Тот ещё вопрос.
Полковник, похоже, заметил мою реакцию.
– Адские машинки, не правда ли? – спросил он, хитро щурясь.
– Управлять не умею, – нагло соврал я, но нервный глоток выдал меня.
– Пошли! – меня буквально впечатало в задний бортик кораблика.
Почуяв во мне ген Древних, корабль вышел из спящего режима и опустил позади себя рампу. Мигунов едва успел отскочить: полутонной створкой его едва не размазало по полу ангара. Как тут оказались эти относительно новые многоцелевые корабли – меня интересовало мало. Больше всего меня сейчас волновал вопрос – а на что они сейчас способны? Оказалось, на многое.
Энергораспределение и освещение активировались сразу же, как только я вошёл. Тут же подключился и главный бортовой компьютер, прогнав кросс–диагностику систем. За незначительными забоями памяти – ничего существенного найдено не было. При этом я посмотрел на версию «операционок» – что самое весёлое, так это то, что на этом корабле они стояли более поздние, чем на тех, что прибыли с Атлантиды. Другими словами, версия обеспечения на Атлантиде старше, чем тут – это значит, что сюда Древние прибыли уже после того, как затопили город.
– Чего застыл? – спросил Мигунов.
– Полетим только вдвоём? – посмотрел я на полковника.
– Пока только разведка, – кивнул офицер. – Если всё нормально, пойдём на второй заход.
– Маршрутный лист прилагается? – пошутил я.
– Облетишь вокруг корабля.
– Вас понял… – вздохнул я, но в кресло сел.
Беззвучно заработал антигравитационный двигатель прыгуна: пилоны я выдвигать не стал – не рекомендуется это делать в ограниченных пространствах, у этого кораблика ширина и без того порядка пяти с половиной метров будет. Вот только как мы выберемся в открытый космос? У «Колыбели» люка я, кажется, не заметил. А, нет. Показалось.
Заметил. Открылся сразу над нами, о чём яро начал свидетельствовать экран: не то на газовом, не то на проекционном – мониторе отобразилось схематическое изображение нашей части «Колыбели», откуда виднелся выделяемый другим цветом круг посреди корпуса возле носа. Это был ангар.
– Ну, чего завис–то? – хлопнул меня по спине полковник. – Полетели!
Прыгун оторвался от пола и беззвучно полетел вверх. Попутно я уронил взгляд на хронологическую графу правее главного изображения: там отобразилась последовательность действий прыгуна с точностью до миллионной доли секунды. Столько не требовалось, но детализация событий была очень высока. Этот момент я упустил, но, пока мы поднимали рампу, корабль стравил воздух в отсеке ангара, выкачав его в резервуары. Так, радует. Хотя бы потерь атмосферы корабля не будет.
Управление прыгуна было интуитивно простое, но не для меня: в своё время мне приходилось работать с технологиями Древних этой поры, так что налёт на прыгуне у меня в три раза превышал налёт часов некоторых с Атлантиды. Меня как–то спросили по этому поводу: «Ты что, пятнадцать лет летал на них?», на что я ответил: «Всего полгода, но целыми сутками». Что правда, то правда. Курсируя между Землёй, МКС и Луной, я сутками просиживал за штурвалом прыгуна, ел за ним, спал за ним, жил за ним. Так что этот кораблик знаю, как ничто другое.
Попутно осмотрел пульт набора на панели. Да, имеется. Да, прилагается. Но символы на нём другие. На «Судьбе», «Колыбели», и вообще всех вратах первого поколения был достаточно точный механизм: каждая галактика представлялась в виде набора символов, кодов, математических знаков, отсюда достаточно точный привод – даже после миллиардов лет, когда планеты и галактики меняли свои координаты, они всё равно оставались доступными, ибо перерасчёт производился автоматически. Врата второго и третьего поколения имели изъян, хоть и «били» дальше. Вместо символов – созвездия, видимые с конкретной планеты, что существенно затрудняло перемещение: без должных знаний астрономии пользоваться такими было чревато. Обычно, после истечения определённого времени, врата (а точнее – их сеть, соединённая подпространственной связью) перерассчитывали свои координаты, опираясь на смещение планет, звёзд и галактик.
Только облететь, говорите? Ну, ладно…
«Колыбель» осталась снизу: я заложил крутой вираж вправо и пошёл курсом на перехват с «Судьбой» – корабли не выравнивали курс и скорость, «Судьба» удалялась от нас всё дальше, хоть и не спешно, но приближаться к неизведанному кораблю опасно в любой ситуации. В данном случае исключений нет.
Запускаю программу сканирования… Уже на первых секундах работы вышел критический отчёт: корабль идентификации не подлежит.
– Что, совсем? – нахмурился полковник Мигунов.
«Нет, нах, частично», – чуть не ответил я, но подбавил «газку».
Начнём облёт с кормы судна… Ну, двигатель повреждён: я бы сказал, пущен вразнос. Весь ряд модулей взорвался: судя по характеру повреждений – единовременно. Причин может быть несколько. Перегрузка, диверсия, – я остановился на этих двух. Сейчас у меня было слишком мало информации, чтобы что–то об этом говорить, но, может, после приземления найдём что–то ещё?
Сканирование показало полное отсутствие энергии на корабле: судно было холодно, как и космос вокруг него. Летел корабль, скорее всего, по инерции, и уже дожимал последние ньютоны. Щиты так же отсутствовали, орудий на борту не было в принципе, а множественные повреждения корпуса говорили о практически полной разгерметизации корпуса корабля. Единственный отсек, где, ещё, быть может, не была нарушена изоляция – мостик. Глядишь – там и найдём ответ на все вопросы. Если, конечно, будет энергия.
Я подбавил скорости и опередил корабль, перевернувшись кверху ногами: теперь прыгун летел параллельно «Судьбе», днищем вверх.
Полковник задрал башку и попытался осмотреть корабль – не вышло. Шея так сильно не выгибалась, хех.
– Выровняй нас, я хочу посмотреть…
Ну не вопрос, выровняй так выровняй… Я врубил маневровые носовые нижние и маневровые кормовые верхние одновременно, а потом ещё на долю секунды те же, но в шахматном, обратном порядке, и загасил маршевый разгонный. Теперь мы продолжили лететь по инерции днищем вперёд и носом вниз, глядя на «Судьбу». Нехило…
С этого ракурса корабль выглядел ещё потрёпанней. Такое чувство, что его планомерно обстреливали, причём не самым меньшим калибром. Я так прикинул – у одного среднего энергетического выстрела огневая мощь порядка тридцать–сорок килоджоулей. Мощность щита «Судьбы» – порядка гигаджоулей двадцати, плюс–минус пять–десять джоулей. Такое нехило жрало энергию и сильно ложилось нагрузкой на генераторы щита: для «Судьбы» – пять излучателей по всему кораблю, на каждые два километра по штуке («Судьба» примерно на полтора–два километра короче «Колыбели»). Плюс я попытался просчитать: как и чем надо обстреливать «Судьбу», чтобы полностью снесло щиты и корабль заполучил такие тяжёлые повреждения? Про жизнеобеспечение и говорить не приходится, нах.
Продолжив полёт по инерции, мы опередили «Судьбу» и зашли к ней с фронта: сам нос корабля был сильно потрёпан: выполненный с особым запасом прочности наконечник–таран был «побит» настолько, что и думать нечего – им не то что орехи кололи, а врезались в борта чужих кораблей, минуя их щит.
– На этом корыте ведь стоит датчик форм жизни? – припомнил матчасть полковник.
– Понял, выполняю…
Сканирование корабля не выявило никаких источников энергии, будь то технические или биологические сигналы. Корабль был мёртв. По всем статьям канона.
– Теперь снизу… – процедил полковник.
Теперь было главное – не столкнуться с «Судьбой», а она, на минуточку, всё ещё продолжала движение вперёд. Носовые нижние маневровые развернули нас на двести двадцать пять градусов, «пнув» кораблик носом кверху: тот встал на дыбы и опрокинулся, а я врубил основной маршевый разгонный. Скорость превысила скорость «Судьбы» примерно вдвое, и я потянул управление на себя: мы нырнули под корпус корабля, и я врубил реверс – иначе бы моментально проскочили. Так, пятясь «задом наперёд», кормой вперёд, мы осмотрели корабль снизу: скорость «Судьбы» была чуть выше нашей, потому она медленно проплывала над нами. Света было мало, пришлось подсветить днище судна носовым прожектором.
Тут нас ждала картина не менее радостная: повреждений столько же, если не больше. Было видно, что корабль обстреливали мерно и планомерно. Медленно, но верно, «Судьба» теряла щиты, отдавая на их мощности последние микроватты своей энергии, покуда полностью не истощила её запасы. Подзарядиться, видно, она уже не могла, и легла в дрейф. Вот только почему не подзарядилась, ведь, если верить текущему курсу корабля, она уже миновала пару десятков звёзд.
– Давай ещё пару кругов вокруг основной башни – и назад…
«Пара кругов» обернулась тридцатью минутами лёту, а всего я около часа намотал вокруг «Судьбы». За это время мы удалились от «Колыбели» аж на целых триста километров с хвостиком: собственная скорость первой была около одиннадцати километров в минуту, да у второй порядка пяти–шести. Где–то так, вот. По возвращении я глухо посадил прыгун на палубу ангара «Колыбели»: за шлюзом нас уже ждал Терентьев в сопровождении майора Мелихова.
– Докладывайте, – потребовал генерал.
– Предварительная разведка показала отсутствие какого бы то ни было жизненного цикла на борту «Судьбы», – начал Мигунов. – Корабль повреждён очень сильно, к дальнейшим полётам, считаю, не пригоден.
– Что скажешь, профессор? (с) – спросил Терентьев.
– Корабль повреждён не просто «сильно», – посмотрел я на высокочинного. – Он практически уничтожен. И держится исключительно на соплях. На древних соплях.
– На радиосигналы кто–то откликался? – спросил Мелихов.
– Во время разведки сохраняли радиомолчание, – расстегнул я разгрузку: на борту «Колыбели» было жарковато. – Но на пульт входящих сообщений не поступало: сканировали во всех доступных диапазонах.
– Кстати, чисто ради интереса! – вмешался полковник. – Эти… прыгуны. Они имеют связь с этими кораблями, не так ли?
– В смысле, прыгуны с «Судьбой» и «Колыбелью зла»? – уточнил я. – Так точно. Имеют.
– А разве разный возраст кораблей не должен был сказаться на их конструктивных отличиях? – допёрло до генерала.
– За сотни миллионов лет у Древних действительно многое изменилось, в том числе, и принципы связи. – кивнул я. – Но рабочие частоты они, видимо, пожелали оставить прежними, если это было возможным.
Напоминаю: по нашим данным, Древние активно контактировали с тремя другими не менее великими расами – Нокс, Фёрлинг и Асгард. С учётом этого внедрять новые частоты было невыгодно: сорвались бы межгалактические переговоры, однако. И тем не менее, военные были правы: большое счастье, что передатчики и приёмники прыгуна и «Колыбели» могут принимать и расшифровывать сигналы друг друга, но ещё большее счастье, так это то – что в эту сеть могут вклиниваться и наши земные радиостанции нижнего диапазона. То есть, с частотами порядка сотни мегагерц. Но это лирика.
Я попытался просчитать дальнейший ход генерала. Если нет опасности, следующий ход военных – личная проверка объекта и его ассимилирование. Безусловно, у наших вояк это уже на уровне мании, знаете ли. Неважно, что: зомби–апокалипсис, конец света, Второе Пришествие, опять же – истинный военный всегда выполнит поставленную перед ним задачу, и ему класть на последствия.
– Соберём осмотрово–штурмовую группу, – решил генерал. – Пойду я, Мигунов, Мелихов, и Третий взвод.
– Считаете целесообразным идти всему генеральскому и офицерскому составу? – посмотрел на него майор. – Хотя бы товарищ полковник должен остаться и контролировать наши действия с мостика этого корабля.
– Этим займусь я, – заверил я их.
– С какого? – удивился генерал. – Ты пилот, повезёшь нас до «Судьбы»!
Вот те на… Нет, я, конечно, разнорабочий, но мой спектр – физическая работа по перемещению грузов и административно–учётная перепись, а не контроль за инопланетным кораблём и пилотирование многоцелевого штурмо–транспортника.
– Вылетаем через час. Попов. Выровняй скорость с «Судьбой» и ложись рядом с ней в дрейф.
Видать, генерал совсем космическую физику полётов не знает…
Ложиться в дрейф ещё разумно, сэкономим энергию. Но рядом с другим кораблём – это идиотизм. Начнём с того, что они, как–никак, испытывают чувства взаимного притяжения, и романтика тут ни при чём. Это, извиняюсь, гравитация: любые объекты тяготеют друг к другу, школьный курс физики, знаете ли. А потому на дистанцию ближе ста километров приближаться я не стал. Группа была готова через час, и, как только все собрались в ангаре, я запер мостик единоличным ключом, оный поспешил сменить после инцидента с ворвавшимся сюда полковником, и вышел к остальным в ангар.
– Опаздываешь, Попов! – нервно посмотрел на часы генерал.
– Чай, не на свидание собрались, подождёте! – огрызнулся я.
Задний отсек прыгуна вмещал сиднем отделение: двенадцать человек десанта и до четырёх человек экипажа в кабине. Общей сложностью до шестнадцати человек, что, впрочем, и было загружено в количестве одного первого взвода, трёх высокочинных и одного пилота в моей морде лица. Нагрузка на жизнеобеспечение, как нетрудно догадаться, выросла в пятнадцать раз ровно. Мы проторчали на месте ровно полчаса, покуда взвод грузил в прыгун какие–то ящики ростом едва ли не в человеческий. Гробы, что ли? Да непохоже… вроде бы.
– Кого куда развозить? – выдохнул я, падая в кресло пилота и закрывая за собой оба люка: заднюю рампу и промежуточную переборку (между кабиной и десантным отсеком) – обе захлопнулись с диким лязгом, как я полагаю, герметично.
– Харе юморить и курс на «Судьбу».
– Ну–ну.
Перед выходом я стабилизировал курсы обоих кораблей, сравняв их до десятой процента: отклонения должны быть незначительными.
– Когда доберёмся до цели? – спросил Терентьев, нервно смотря на часы.
Генерал разместился справа сзади, майор сзади слева, а на правом кресле, как и в прошлый раз, сел полковник.
– Разгоняться я не хочу, – процедил я. – Поэтому минут за пять, не раньше.
– Можешь дать газу? – процедил генерал.
– Сидите молча, товарищ, или вылетите в открытый космос.
Как ни странно, но высокочинный заткнулся.
Через пять минут я уже искал, где бы мне пристыковаться. Проблема в том, что «Судьба» не была рассчитана на прыгуны: она была во много и много раз старше этой разработки, в то самое время, как «Колыбель», похоже, заранее рассчитывалась на подобное. За сим сесть мы могли только где–нибудь ангаре, например: но на «Судьбе» их не было. Имелся так же вариант сесть на смотровой палубе: да только там полная декомпрессия, без скафандра нечего и делать. Как, впрочем, и на любом другом доступном нам участке корабля. Без энергии не работала ни искусственная гравитация (согласитесь, 11 км/мин – какая тут, нах, собственная гравитация?), ни жизнеобеспечение. Даже в загерметизированных отсеках температура наверняка пляшет в районе минус двухсот по Цельсию, нах.
– Приземлиться негде, – процедил я. – Везде придётся выходить в открытый космос.
– Это мы возьмём на себя, – заверил Терентьев. – Сажай нас, нах.
Приземлиться на движущийся корабль задачка непростая, прямо скажем. Для начала – выровняй скорости. Собственная скорость «Судьбы» около одиннадцати километров в минуту – подстроимся и мы под неё. Так… Пятнадцать… Сброс до десяти. По инерции летим. Торможение до десяти. Во, теперь нас догоняют. Дальше сбивать скорость я не стал, а подождал, покуда нас догонит средняя часть корпуса «Судьбы». Рука легла на холодный материал панели, похожий на стекло: поворот малого маховика по часовой стрелке сообщил бортовому компьютеру, что нам необходимо чуть ускориться. Работать пришлось медленно, маховик крайне чувствительный: поворот всего на градус едва не увёл нас нахрен и далеко – требовалось очень и очень аккуратно. Вот, теперь сброс скорости… Всё–таки выравнивание скоростей вблизи движущихся объектов – это жёстко. Жаль, зеркал заднего вида на прыгунах не предусмотрено… Но вот, скорость хоть как–то стала идентичной, пусть я и чуть не врезался в башню–надстройку «Судьбы» своей кормой. Теперь бы сесть…
– Приготовьтесь, будет тряска, – честно предупредил я, процедив сквозь зубы.
Прыгун действительно с такой силой грохнулся об обшивку «Судьбы», будто рояль уронили.
– И что теперь? – откинулся я от пульта, будто так и должно быть.
– Остальное предоставь нам, – заверил Терентьев и вышел из кабины в десантный отсек.
В тех контейнерах, что грузили бойцы третьего взвода, оказались скафандры. Обычные земные скафандры, мягкие, тяжёлые и неудобные – такие хрен оденешь в одиночку, да и если помогать – уйдёт немало времени.
Чтобы надеть один скафандр, потребуется десять–пятнадцать минут с чужой помощью. Наши бойцы все разом управились за два часа: кто–то кому–то помогал, остальные не мешались под ногами.
Перед тем, как надеть шлем и загерметизироваться, Терентьев отдал последний приказ:
– Попов – остаёшься на связи, поддерживаешь её с нами и кораблём. Майор – остаёшься с ним, если будет выкидывать фортели – пристрели.
Это выглядело смешно. Я мог в эту же секунду оторваться от «Судьбы» и уйти к «Колыбели», а без энергии и жизнеобеспечения Терентьев сдох бы со всем взводом за восемь–десять часов.
Откачав воздух из заднего отсека после закрытия срединной переборки, я открыл заднюю рампу: все органы управления находились на моей панели, хоть и были продублированы позади прыгуна.
– Всё, мы пошли. – раздался голос генерала.
– Давно пора, – буркнул я.
– Я всё слышу! – взревел Терентьев.
Чего?! Какого хрена связь двухсторонняя?! Я тут же отрубил микрофоны.
В течении следующих восьми часов (семи часов сорока девяти минут) связь держал майор Мелихов, я же блаженно воздыхал, переваривая недоеденный обедо–завтрак.

Проснулся я от дикого рёва в динамике:
– Открывайте задний люк и ждите нас! Взлетать будете, не закрывая рампы, иначе не успеем!
От дичайшего хрипа я вскочил:
– Какого хрена?
Майор многозначительно посмотрел на экран перед лобовым стеклом корабля. Вашу мать…
Если верить данным с радара, «Колыбель» и «Судьбу» окружили штук шестнадцать крупных кораблей размером с приличный астероид каждый и начали планомерно обстреливать оба.
– Генерал, где вы сейчас? – я врубил микрофон обратно.
– В жопе! Тут темно и холодно, и наступает капитальная задница!
– Судя по описанию, мы в той же жопе. Скоро встретимся.
– Очень смешно, Попов, нах!!!
– В каком районе «Судьбы» вы сейчас находитесь?
– Бежим от разбитой гидропоники по корпусу к прыгуну!
– Вы не успеете, половина из вас поляжет…
– Заткнись, придурок, я сам знаю!!!
– Тогда…
– ЗАТКНИСЬ И ЖДИ!!!
В принципе, нервы генерала можно было бы понять: нас обстреливают ни с того, ни с сего появившиеся из ниоткуда корабли, калибр орудий во много раз превышает размер прыгуна, а под огнём бегут практически в невесомости целый взвод и генерал с полковником в скафандрах. Ещё и я прикипел.
На радаре было видно, что крупные корабли запускают штурмовики поменьше: может, тараны, может, истребители, может, ракеты – определить было трудно, в базе данных Древних об этих ничего сказано не было, нах.
– Генерал, корабли запустили мелкие истребители, – сообщил я. – Расчётное время до огневого контакта… – я посмотрел на часы. – Восемь минут!
– С какого потолка эти цифры! – взревел высокочинный.
– С моего потолка! – огрызнулся я. – Шуруйте быстрее, или взлетим без вас!
Майор Мелихов оторвался от созерцания экрана и спросил:
– Почему нас не атакуют, а стреляют только по «Судьбе»?
– Я откуда знаю? – воззрился я на майора. – Возможно, потому, что десятиметровый прыгун на фоне одиннадцатикилометрового корабля выглядит самомаскирующе, а, возможно, и потому, что нас угрозой не считают.
Товарищ генерал изволил дичайше тормозить. Только я собрался выйти на связь с ним, как в динамике раздался голос полковника Мигунова:
– Взлёт!
Ну, взлёт, так взлёт. Помня фразу генерала, рампу я начал закрывать уже при старте, а после взлёта так вдал по газам, что нас самих чуть не размазало по сиденьям: ускорение приличное, порядка четырёхсот метров в секунду сразу, на таких скоростях резкие движения чувствуются даже с инерционными демпферами.
Курс на «Колыбель». Хоть бы не попасть под обстрел… На сканерах отображалось слишком много информации, экран перед лобовым стеклом мешал обзору, пришлось его отрубить. Через несколько секунд, когда мы ушли от «Судьбы» на безопасные с моей точки зрения двадцать километров, на панели запищал динамик.
– Что это? – спросил майор.
– Ракеты, – процедил я, не глядя на панель. Трудно было не узнать сигнал тревоги систем защиты корабля: нас взяли на прицел и запустили по нам какой–то снаряд. Предположительно – ракетного класса.
– Что будем делать при приближении к кораблю?
Действительно, на подходе к «Колыбели» нас расстреляют раньше, чем мы пройдём сквозь щит – а системы вооружения корабля обесточены.
– Есть идея, – процедил я.
Общая картина выглядела так.
Два корабля, «Судьба» и «Колыбель», летели друг напротив друга, верхними частями корпусов друг к другу. Это – гипотенуза. Корабли, начавшие обстрел, появились в нескольких сотнях километров перед нами: расстояние стремительно сокращалось, но линии к их огневой точке от наших кораблей – катеты. Я рассчитывал использовать этот треугольник: оторваться от «Колыбели» за её бортами с кормы и прицепиться, пройдя сквозь щит там – нас бы защитил и щит, и корпус.
Сразу круто дал вираж влево: нас едва не размазало по переборке, но рампа, наконец–таки, закрылась. Выравниваю корабль и лечу верней частью к верхней части «Колыбели». Расстояние – девяносто пять километров. Подбавим–ка газку…
Разгоняться свыше пятисот метров в секунду я не стал, хотя псевдо–спидометр показывал, что кораблик может развить как минимум в десятки раз большую. Ну–ну, Древним, как известно, виднее. Пятьсот метров в секунду, это тридцать тысяч метров в минуту, это тысяча восемьсот километров в час, это ноль–пять километров в секунду… Значит, «Колыбели» мы достигнем через три минуты с копейками, секунды высчитывать я не стал – нам не не на сверхсветовую уходить, нах.
Две минуты… Полторы… носовые маневровые – импульс. Кораблик выгнулся, встав на дыбы, и понёсся с «Колыбелью» наперехват. К этому моменту мы были уже в сорока восьми километрах, а обстрел всё усиливался: подключились и мелкашки. Какого чпуя им от нас потребовалось – не знаю. Может, нарушили суверенитет их территории? Да хрен с ними, пох на дипломатию, вашу мать!!!
Дистанция до «Колыбели» тридцать километров… осталась минута… Ё–моё, что я вижу! «Колыбель зла» огрызнулась сотнями огневых фонтанов, просто сотнями! Была задействована вся уцелевшая огневая мощь корабля, но кто? Кто мог разобраться с заблокированной и обесточенной системой корабля за столь короткий срок?! На связь вышла «Колыбель»:
– Прыгун, это «Колыбель», быстрее, шуруйте! Не знаю, кто за штурвалом, но пилотируешь ты забавно!
Голос показался знакомым. Женским. А в составе экспедиции женщин было не так уж и много.
– Спасибо за похвалу! – огрызнулся я, переворачиваясь на сто восемьдесят вокруг продольной оси прыгуна и отводя штурвал от себя: кораблик начал поворачиваться вокруг оси поперечной и по дуге догонять «Колыбель»: наша скорость чуть ли не в двое превышала её.
– Понятия не имею, кто и где тебя учил летать на прыгунах, но у тебя неплохие шансы догнать нас!
– Какого…? – только и успел выпалить я.
«Колыбель» внезапно дала по тормозам (в их роли – реверсивные двигатели) и встала стоймя, вмиг направившись кормой на нас: я успел понять только две вещи (первая – «Судьба» ушла далеко вперёд, нам её не догнать – не в условиях огневого контакта; второе – если я не уклонюсь, нас размажет по кормовым надстройкам «Колыбели»).
– Попов, в сторону, в сторону! – заорал майор.
– Затки хлебло!!!
Крутой вираж влево–вверх спас нас: мы прошли в опасной близости от верхней надстройки – пролетая мимо неё, я с ужасом понял, что на мостике кто–то есть. И этот кто–то смотрел на нас: силуэт я распознал в практически неосвещённом помещении командной палубы.
Оно и понятно: если бы врубили внутри свет, то нельзя было бы увидеть ничего, что происходит за стеклом мостика.
Как только мы вышли из–за прикрытия «Колыбели», на нас сразу же обрушился шквал огня, а ведь щитом прыгун оборудован не был – только маскировка. Врубать её сейчас смысла не было, лишь потеряю секунду. Пришлось уклоняться от града огня «штопором», двигаясь вперёд по спиральной обширной траектории. Вращение было настолько быстрым, что Мелихова едва не вывернуло на панель управления. Слава Богу, вовремя успел пнуть его морду: всё потекло на пол. Лишь бы искусственная гравитация в прыгуне не отключилась, хе–хе.
«Вооружение – к бою!», – мысленно приказал я системе.
Оружие на прыгуне было мощным, но незначительным: всего десятка два снарядов, пусть и самонаводящихся. Но врагов во много раз больше! Так, всё, нахрен… Я разом выпустил весь имеющийся арсенал, разослав его «розочкой» всем врагам поблизости, перевернулся вокруг себя на сто восемьдесят по обеим осям, и полетел наперехват «Колыбели»: да только гиблое это было дело. Корабль выписывал такие пируэты, что трудно было поверить, будто это военный борт. Один раз, пляшущий в пространстве, он едва не размазал нас по собственным щитам – по счастью, пронесло. От греха подальше врубил реверс и удалился от «Колыбели» на почтительно расстояние. К счастью, окружавшие нас истребители поняли, что «Колыбель зла» является более опасной целью, нежели наш прыгун, и понеслись к ней: тщетно – зенитные орудия корабля расправились с ними, как повар с картошкой, но всё это время не прекращался обстрел с крупных кораблей – понятное дело, справиться с крупногабаритными целями в одиночку не под силу было даже «Колыбели». С нашей позиции было видно, как заискрили щиты в некоторых местах.
– Прыгун, я «Колыбель», дуйте на борт, я стабилизирую крен!
– Давно пора! – гаркнул я и дал максимальную скорость, на какой только был способен удержать управление. Прямо перед самым носом «Колыбели» врубил реверс, но по инерции прошёл щит (слава Богу, думал – нас размажет нах!), и остановился лишь перед самым корпусом. Прямо под нами открылся люк, куда я и нырнул, едва не задев кормовыми движками на пилонах край. – «Колыбель», мы на борту! Давай отсюда дёру, раз ты на мостике, нахъ!
За нами с лязгом захлопнулся люк, и корабль врубил сверхсветовые двигатели… Сразу по прибытии я заглушил наши движки и распахнул рампу, едва ли не с ноги (попутно отметил: вместо четырнадцати на борту лишь четверо, включая майора в кабине). Сразу же ринулся на мостик: транспортная артерия работала. Пока вагонетка мчалась к корме от носа, я успел проверить магазин ПМа и сменить его на снаряженный экспансивным патроном. Так, на всякий случай.
Шлюз на мостик был открыл. Когда я ворвался на него, свет уже горел, а в кресле командира корабля лежало какое–то тело. Я рывком развернул к себе кресло: каково же было моё удивление, когда вместо подготовленного командира–пилота я обнаружил там нашего биолога, доктора Рыкову?! Так это она управляла «Колыбелью»?! Я же обесточил всё, кроме жизнеобеспечения, нах!
Одним большим пальцем я взвёл курок: если что, в ближнем бою даже доля секунды, потраченная на ход спускового крючка, может стать решающей. От щелчка Рыкова открыла глаза:
– Всё–таки… добрались… – с улыбкой проронила она и потеряла сознание.
Ну да, невральный интерфейс серьёзно изматывает, знаете ли. Тем более, при управлении таким исполинским по всем статьям кораблём. Кстати, куда она нас ведёт? Корабль летел на сверхсветовой скорости: я глянул на данные навигационного компьютера. Вот же ж… Рыкова даже координат точки выхода не назначила! Общая фоновая диагностика… Двигатели – целы, щиты – на тридцати процентах, орудия – заряжены, что странно, корпус – не пострадал сверх того, что было, общее энергораспределение в норме, все скачки в ходе стычки были компенсированы аварийным конденсатором, а теперь накопленная им энергия экстренно расходовалась на восстановление щитов. Вот, уже тридцать один процент. Поверьте, один процент от мощности щитов «Колыбели зла» – это много.



Леший
19.08.1995 - 24.09.2014
Sayonara, stalker. Aveo amacus, digstal.
Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Во блаженном успении вечный покой.
Награды: 7  
Doni[kz] Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 21:21 | Сообщение # 14
Присвоен уровень допуска
Группа: Пользователи
Сообщений: 83
Репутация: 1
Замечания: 20%
Статус: где-то там
начал читать, заинтересовала))) перед сном буду читать :D
Награды: 0  
Комкор Дата: Пятница, 27 Июля 2012, 21:23 | Сообщение # 15
По ту сторону врат
Группа: Свои
Сообщений: 431
Репутация: 366
Замечания: 0%
Статус: где-то там
Doni[kz], сочту за комплимент)

Добавлено (27 Июля 2012, 21:23)
---------------------------------------------
– Вот как, – задумчиво произнёс полковник Мигунов.
– М–да, забавный у нас контингент вышел, нах! – усмехнулся майор Мелихов.
– Вы не понимаете сути, господа, – процедил я сквозь зубы. – Она за пятнадцать минут сделала то, на что Рашу потребовались недели, в течении оных он спал всего несколько раз по пять минут. Она, нах, гений, нах!
– Тем лучше, – удивился Мелихов. – Или тебя профессиональная ревность гложет? Не ты один такой умный, значит.
– Вы опять не врубаетесь, сударь, – я уже начал терять терпение. – Я, хотя бы, раньше с технологиями Древних работал. Она же вообще только позавчера услышала слова «звёздные врата»! Она вообще никак не могла знать, как и что тут работает, нахрен!
Полковник выпрямился.
– Хочешь сказать…
– Я ничего не хочу сказать, – процедил я. – Сказал лишь то, что уже сказал. Ей неоткуда было взять эти знания. Или ей промыли мозги, что было уже неоднократно со многими из проекта КЗВ, или она вообще не тот, за кого себя выдаёт. Рыкову я знаю давно, на Земле мы учились в одном ПТУ. Она и устройство автомобиля–то не понимала, сама ремень генератора заменять не могла, а тут целый космический корабль! Вы и сами видели, какие кренделя она на нём вырезала!
Дверь в отсек заскрежетала – древняя створка отъехала в сторону, впуская нашего главврача: хирурга Тамару Николаевну Беляеву.
– Как пациентка? – поинтересовался полковник Мигунов.
– Анна Николаевна в полном здравии, – кивнула Тома. – Но я нашла у неё серьёзные повреждения головного мозга, свойственные шизофреникам.
– Аналогичные повреждения остаются после «промывания мозгов» по технологии гоа`улдов, – процедил я. – Это объясняет, откуда она может управлять «Колыбелью зла» и почему вообще смогла проникнуть на мостик. Корабль одного класса с «Судьбой», а о ней люсианский союз знал даже больше Раша.
– Тут вы правы, – подтвердила Беляева. – Кроме того, я обнаружила у неё в крови небольшое количество кассы.
Меня как током передёрнуло. Полковник, заметив это, скосился на меня.
– Что–то не так?
Майор догнал быстрее.
– Касса – наркотик, – пояснил он. – Активно взращивался в Млечном Пути на другом рукаве галактики, был в цене и ходовой частью отличался на порядки. Перевозился целыми ха`таками, причём при поддержке ал`кешей.
– А ещё его использовали вместо поводка люсианцы, – прохрипел я. – Распадается крайне медленно, одной дозы на миллиграмм хватает на неделю, но потом ломка катастрофическая.
– Вы, как я погляжу, хорошо знаете об этой вещи, – забеспокоилась Беляева. – К чему мне стоит её подготовить?
– К смерти, – посмотрел я на хирурга. – Ещё никому не удавалось пережить ломку после кассы, это билет в один конец с первой же дозы.
– И ничем нельзя помочь? – поинтересовался Мигунов.
– У вас есть запас кассы? – спросил я.
Полковник отрицательно покачал.
– Тогда ничем.
После кассы ломка ничем не отличается от ломок после других наркотиков, разве что в разы мощнее. Рвутся мышцы от перенапряжения, ломаются ослабленные кости, масштабные внутренние кровоизлияния, обычно – инсульт. Что и является, собственно, причиной смерти. Кровоизлияния настолько обширны, что сделать с ними ничего нельзя в принципе.
– Можно только продлить ей жизнь, – предупредил я. – Возьмите все анализы с тела, какие только сможете, и займётесь ею позже, а саму её поместите в стазис, я отыщу капсулы на борту.
– Сколько мы сможем выиграть времени? – спросил Мелихов.
– Столько, насколько хватит энергии для камеры…
Долго искать не пришлось: прямо с мостика я обнаружил целую «спальню» – весь тринадцатый уровень, за исключением генераторной и ангара прыгунов, что составляли незначительную площадь, был отведён под стазисные гнёзда. Чем раньше Аньку засунут в этот гроб, тем больше времени у неё будет. Если бы мы могли достать запас этой кассы… Стоп. Тогда выстраивается моментально вся картина. Если ей промыли мозги в люсианском союзе, и она отправилась с нами на «Судьбу», значит, люсианцы хотели по второму кругу попытаться захватить корабль. Тогда Рыкова – лишь подсадная утка, диверсант. Если она была им ещё нужна – свежая касса ей была бы обеспечена. Если не нужна – сама помрёт от ломки, и не выдаст люсианцев. Паскуды… Но тогда всё сходится, и по времени, и по событиям последних нескольких часов. Ладно, у нас сейчас есть проблема помощнее…
Скинув координаты настроенного под параметры тела Аньки стазисного гнезда, я пошёл заниматься своими делами, а именно – попытаться хоть чем–то ей помочь, или же очистить свою совесть и понять, что помочь я не смогу в принципе. Прикольно, да? А мне нет.
Каюту Рыковой найти труда не составило: её Терентьев разместил в первые же дни, причём непосредственно возле зала врат. Тут меня посетила ещё одна мысль: а вдруг генерал знал о засаде? Тогда он мог или держать её под наблюдением, или был с ней заодно: в обоих случаях подобное размещение каюты Рыковой было удобно. А если он не знал? Тогда что, совпадение? Или ошибка? Зачем биологу быть всё время возле врат, когда логичнее рядом расположить комнаты охраны и солдат, ведь зал врат – точку, откуда на «Колыбель» можно проникнуть извне, надо защищать именно им.
Каюта не была заперта: похоже, Анька покинула её в спешке, даже не заперев за собой дверь. Посмотрим…
Руке не надо было искать на стене рубильник: свет горел и так. Приступим к обыску… Если Рыкова – диверсант, значит, у неё должно быть с собой хоть что–то, что могло её выдать. Принадлежность к люсианскому союзу установить не так–то просто, если ты не знаешь, что искать. Никаких документов, наколок, татуировок или украшений с униформой: числиться в союзе мог всякий. Я совершил огромную ошибку, посвятив в это офицеров и хирурга. Хто знает, вдруг и они оттуда? А вдруг и весь экипаж с ними заодно? Ну, тогда я труп…
Обыск начал с личных вещей: её рюкзак и сумка стояли в углу, аккуратно поставленные друг на друга. Но прежде, чем вытряхивать всё на кровать, проверил её: чисто. Ни в постельном белье, ни в конструкции койки – ничего подозрительного нет, равно как и под ней.
Начал выкладывать вещи на кровать. Нижнее бельё, сменная одежда, запасные батареи, жёсткие твердотельные накопители информации (а по–простому – внешний хард, причём много, причём военного образца – бронированные жёсткие диски), элементы каких–то исследовательских приборов… Сумка чиста. А что с рюкзаком? Рыкова оборудования несла мало, всё больше провиант и медикаменты – исследовательскую аппаратуру несли несколько групп, но Анька–биолог в них не входила. Еды много, одному человеку хватило бы на полгода – весь статридцатилитровый рюкзак ею забит.
Всё чисто, ничего подозрительного. С методичностью параноика я начал проверять все идеи, что приходили ко мне в тот момент. Жёсткие диски – все одинаковые на вес, начинки внутри не поменяли. Контейнеры с едой – все герметичные, упакованы на Земле с заводскими и фабричными клеймами на пломбах. Остаются только тары: сумка и рюкзак.
С сумкой всё просто: элементарная конструкция, обычный брезент, обшитый внутри дюралевый каркас. Тут и смотреть нечего. Рюкзак же стоил отдельного внимания.
Он и в пустом–то виде весил немало, а тут ещё… Множество подсумков, карманов, декор–элементов – последнее весьма недопустимо в военизированной исследовательской экспедиции, лишний вес и объём, нах. На эти плюшки внимание я и обратил, как оказалось – не зря. Результатом наглого вскрытия плечевых лямок и поясной утяжки, а так же ряд «плюшевых» на первый взгляд элементов украшения станкового рюкзака, стала добыча в виде семнадцати грамм кассы – её я очень хорошо знал, белёсый порошок крайне мизерного помолу: меньше пыли. Отсюда лёгкая и чрезвычайно малозаметная на вес.
Честно говоря, я рад, что нашёл их. Конечно, это автоматически означает и суд, и трибунал – если военный, и, возможно, пожизненное лишение свободы, но если удастся доказать, что ты находился под воздействием инопланетного устройства – тебя оправдают практически во всём, чтобы бы не совершил, ибо противиться инопланетным технологиям тяжело, а для гражданского, первый раз в жизни их увидевшего – невозможно.
Добычу я поспешил доставить хирургу – та как раз беседовала с полковником Мигуновым.
– Тут семнадцать грамм кассы, – предупредил я, всовывая невесомый целлофановый пакетик в руку ошеломлённого врача. – Этого не хватит для предотвращения гибели организма – даже поочерёдное снижение тридцати доз не дало эффекта, пациент помер. У вас в экспедиции несколько человек – химики, вот и займитесь этим. Попытайтесь синтезировать кассу, столько, сколько сможете. Это позволит выиграть… несколько недель.
– А что потом? – поинтересовался Мигунов.
– Потом организм поймёт, что его наёживают. – посмотрел я на офицера. – От синтетического наркотика он откажется, как ребёнок от грудного молока курящей матери–алкоголички. А пересаживать его обратно на натуральную кассу весьма рискованно – может начаться необратимый процесс разрушения организма.
– Двойная ломка, – процедил полковник.
– Даже тройная, – кивнул я. – Поэтому в ваших же интересах сделать всё возможное, чтобы Рыкова выжила.

Глава 4. Утопия.

14 февраля

Я посчитал – уже четвёртый день мы на борту этого летающего корыта. Летим, хрен знает куда, хрен знает зачем. Соединиться с Землёй не можем в принципе, энергии дохрена, но направить её некуда – остаётся только ждать.
Но радовало одно: на борту все пофигисты. Даже, когда Томка сообщила, что нашла наркоту в крови у Аньки: никто не кинулся с воплями «как же так», «что делать», и иже с ними. Все приняли информацию такой, какая она есть, и тут же перестроились на следующий сценарий развития событий, опираясь на полученные данные. Признаться, это не могло меня не радовать. Конечно, состояние Рыковой сейчас радостным не назовёшь, но всё же…
Тем же утром состоялся диалог с Максимычем: японец по секрету сообщил, что это он подключил систему энергоснабжения по всему кораблю – мол, предчувствие сработало, вот и пустил. Оказалось, вовремя – сразу же после этого из гиперпространства или сверхсветовой (он так и не понял, на что было похоже выходное окно) вышли корабли инопланетян.
После завтрака я занялся системами корабля: запустил полную диагностику всего и вся на борту, чтобы узнать, как повёл себя повреждённый корабль в битве. Оказалось, довольно–таки неплохо. Конечно, диагностика шла полдня, я даже выспался на мостике, но корабль оказался неплох: повреждений нет, а интересовавшие меня компенсационные системы и скачки силы тока в них и вовсе повергли меня в поросячий восторг – никаких существенных аномалий не наблюдалось. Создалось ощущение, будто мы не на древнем корабле, не разваливающемся только потому, что его птицы засрали: казалось, будто мы летим на куске бронекамня.
Древние знали толк в строительстве, к чему бы ни прикладывали руку. Будучи схожими с нами по физиологии, они творили такое, что нам и не снилось – чего стоят одни только звёздные врата, соединяющие в своей сети сотни тысяч галактик во всех концах вселенной! А летающие корабли–города класса «Атлантида» – про это я вообще молчу. К счастью для нас, дожившие до наших дней Древние были дружелюбны к нашей расе: они не выказывали вражды по отношению к нам, и всячески помогали становлению других, но…
Был у Вознёсшихся Древних один замах: они отказывались вмешиваться в дела смертных, дабы не уподобиться Орай, оные, к слову, когда–то были одной с Древними истории. Но… Это уже другая тема для другой книги.
Мою работу прервал треск радиостанции: её аккумулятор я сумел подзарядить ночью от МНТ – пришлось покопаться с паяльником и зарядкой, чтобы компенсировать колоссальнейшие токи, но с этим я справился.
– Попов. Это Мигунов. Дуй в зал врат.
– Следую.
На полдень сегодня была назначена гражданская панихида по погибшим в последнем боевом столкновении. Не то, что бы я знал хорошо генерала Терентьева, или погибших ВКОшников, но… В общем, я направился в зал врат, где должно было пройти прощание. Подготовились без меня основательно: парни из Первого и Второго взвода установили в зале компьютеры, на мониторах оных отображались фотографии их товарищей – в графическом редакторе оперативно нарисовали траурную чёрную ленту снизу в углу.
Прощание не затянулось надолго: ибо хоронить было нечего. Из четырнадцати человек, вышедших в открытый космос, «домой» вернулось лишь трое. Слова были излишни в этой ситуации: не было ни цветов, оных негде было взять в космосе, ни венков, оных не из чего было сделать, лишь минута молчания, да траурный салют: три холостых залпа из карабинов – их произвели рядовые Егоркин и Кантемиров и полковник Мигунов, единственные уцелевшие в том адском пекле. Майор Мелихов молча наблюдал из–за звёздных врат. Завершила гражданскую панихиду фраза полковника, как самого старшего по званию на борту: «Честь – отдать!». Военные так и простояли те несколько минут, пока расходились гражданские, следовавшие в коридор вдоль ряда компьютеров, с жидкокристаллических экранов оных на них смотрели павшие под обстрелом бойцы ВКО и их командир.
Вернуться я хотел было быстро, но после обеда нас опять собрали в зале врат: на этот раз, уже для выборов. Да, именно так.
Слово взял полковник Мигунов.
– Буду предельно краток. – сухо произнёс он. – После гибели генерала Терентьева, с самых первых секунд пытавшегося взять ситуацию под свой контроль, нам необходим лидер и предводитель, способный принять конструктивно правильное решение, и рано или поздно обеспечить нам выживание или возвращение на Родину. За сим предлагается два варианта…
Речь полковника была прервана пистолетным выстрелом с верхнего яруса зала врат. Я посветил туда фонарём: освещение в том месте практически отсутствовало. Чего и следовало было ожидать – наверху стояла Анька, держа в руках АПС с дымящимся дульным срезом.
– Вариант один! – громко произнесла она. – Руководителем нашей группы должен стать товарищ Попов, ведь только он понимает, в каком дерьме мы с вами оказались! Кроме того, он служил, и, как военный, сможет спланировать нашу оборону в случае нападения! Помимо этого, он почти год работал в КЗВ, пусть и водителем: с его опытом инопланетных операций будет полезно познакомиться и многим из нас!...
Твою мать, Анька, ты разбивает всю картину маслом!
Я вздохнул и громко объявил:
– Отказываюсь! Я гражданский, пусть и специалист. Руководителем на борту «Колыбели зла» должен быть военный, обученный воевать, имеющий за плечами большой опыт ведения войны, и с хорошим командным опытом! За исключением предпоследнего – я не вижу тут более качественной кандидатуры, нежели полковник Мигунов!
Развели, нах, дерьмократию, ядрёна вошь. Я не подписывался на командные посты, едрить твою налево…
Пока я поднимался на верхний ярус, оный уже взяли на прицел парни из ВКО, продолжил полковник Мигунов.
– Именно об этом я и говорил! Есть два варианта: первый – командовать должен военный, ибо у него есть опыт. Второй вариант – должен командовать гражданский, ибо им с большей остротой видны проблемы мирного населения! В первом случае предполагалась моя кандидатура, как старшего по званию! Во втором – кандидатура Попова, как специалиста: он уже доказал, что хорошо знаком с внеземной технологией, и может разобраться с ней, даже, если видит впервые (тут полковник откровенно заврался, но смысл был понятен даже мне). Однако! – внезапно акцентировал офицер. – Анна Николаевна права, опыт внеземных операций у товарища Попова очень обширен, если кому и доверить наши жизни, то, я считаю, именно ему.
Я добрался до верхнего яруса и подошёл к Рыковой, всё ещё удерживающей тяжёлый АПС одной рукой – для женщины, я вам скажу, оружие нелёгкое, пусть она и сделала с него всего один выстрел, да и то – неприцельный.
Полковник Мигунов громко закончил:
– Поэтому вас и собрали тут! У вас есть возможность тщательно изучить предоставленные вам кандидатуры, и вынести своё решение по дальнейшему плану действий!
Полковник, сатана ты эдакий, ты меня хочешь под монастырь подвести?! Или просто задавить вздумал?!
И, как бы предвещая следующий вопрос, завершил своё выступление последней фразой, выдав:
– Я позволил себе выбрать нас двоих, ибо объявлять о «наборе на пост председателя» было бы глупо – каждый наверняка выдвинул бы сам себя! Поэтому задачу вам я несколько упростил. Итак, до вечера! После ужина все собираемся тут, и оглашаем свой вердикт!
Я положил ладонь на ледяную ствольную коробку АПСа и опустил руку Рыковой. Только теперь я понял, что за фортель она выкинула: тело взмокло, дыхание сбитое, зрачки расширены так, что прицелиться она не смогла бы в принципе. Неужели она хотела стрелять на поражение? И только тут я заметил, что ствольная коробка АПС находится в крайнем заднем положении на затворной задержке: в магазине патронов не было. Выходит, пистолет был снаряжен одним–единственным патроном? Кому же он предназначался?
Хороший вопрос, нах, да мне посрать: меня больше волновал вопрос, почему Рыкова до сих пор не в стазисе, и почему от неё так характерно веет кассой. Чуть ли не на руках неся Аньку до санчасти, я нашёл по пути хирурга. Томка бросилась к пациентке, роняя на бегу папку с личными делами состава экспедиции.
– Где она была?! – воскликнула военврач.
– То же самое я хотел спросить у вас, – нахмурился я. – Почему до сих пор не в стазисе?
Растерянный хирург запорхала вокруг Рыковой, уложив её на кушетку.
– Мы пытались синтезировать искусственный наркотик, – залепетала она. – Первая доза была готова сегодня на рассвете… (Так быстро?! Прошла всего же ночь!) Но, похоже, мы перестарались. Получилось очень убойно… Мы и не заметили, как Анна Николаевна ушла из лазарета… Она ничего не натворила? – обеспокоенно спросила меня Томка.
Я показал ей разряженный Стечкин с тяжёлой ребристой накладкой на рукояти и не менее тяжёлой воронённой ствольной коробкой, даже не бликовавшей на свету, Томка побледнела.
– Произвела всего один выстрел, – процедил я. – И то, кажется, мимо. Во всяком случае, в зале врат никто валяться не остался. Почему тебя там не было, кстати?
– Занималась кассой, – призналась военврач. – Куда–то же надо было его деть, чтобы никто не нашёл. Нам и одного зависимого хватает, а тут…
Это было правильно: избавиться от зависимости кассы невозможно, надо было во что бы то ни стало предотвратить новые заражения.
– Сколько синтезировали? – спросил я, косясь на пытающуюся раздеться Аньку: температура тела подскочила под тридцать девять, а в отсеке были все двадцать пять – понятное дело, что будет жарко.
– Около сорока грамм, – прикинула Томка.
– Сколько?! – охерел я. Доза, смертельная для целого полка, восемь тысяч человек. – Вы рехнулись?! – до меня допёрло, что я малость шумный, и я перешёл на шёпот. – Уничтожьте большую часть, оставьте грамм десять!
– Но…
– Этим целый город можно отравить насмерть! Выполняйте!
– Есть…!...
Никогда не видел Томку такой испуганной. В этот момент мне показалось, что за нами следят: я резко обернулся и увидел, как за дверным косяком исчезает едва уловимая морда майора Мелихова. Неужели и он засланный казачок? Или просто нарвался так случайно?
Но, как бы то ни было, до вечера требовалось найти себе работу. Прежде всего, можно выйти из сверхсветовой и не жрать энергию – мы по прежнему летели хрен знает куда и хрен знает зачем.
Возле мостика меня уже ждал полковник Мигунов с АПСом на боку и АК–12 за спиной – в силу возраста он иногда использовал автоматы и винтовки в качестве костыля, чем безмерно доставлял работы оружейникам. Сиди и выпрямляй после него стволы.
– Чем занимаемся, нах? – поинтересовался я.
– Ждём–с, – пожал плечами офицер.
– У моря погоды?
– У мостика новостей.
Я отпер шлюз и первым вошёл в помещение.
– Ты же меня для отвода голосов выдвинул, так ведь? – хмыкнул я, запирая за нами дверь.
– Не только, – полковник, чуть прихрамывая, прошёл до командирского кресла и сел в него. – Хм. Удобно, ничего не скажешь.
Странно. Мигунов сел в кресло, но ничего не произошло. А ведь для управления этим кораблём ген Древних не требуется!
– Так что тебе надо?
– Как ты заметил, гена Древних у меня нет.
– Чухня. Для этого корабля он не нужен.
Я подошёл к навигационной панели и, сняв показания с радаров, убедившись, что мы не врежемся в звезду и не выйдем на обычную скорость рядом с пульсаром, вырубил сверхсветовой движок. Корабль тряхануло так, что нас с полковником повалило на пол: офицер пролетел по инерции вперёд и врезался в приборную панель. Из рассечённой кожи на лбу обильно засочилась кровь.
Под сдавленные стоны полковника я глянул на сканеры: одним словом – жопа. Это не я вырубил двигатели, это они встали. Причём встали капитально, даже субсветовые заводиться не захотели. Ну, хоть инерцию за нас погасили, пусть и чуть не размазав нас по кораблю.
Но сам прикол меня радовал мало. Какого хрена чужое устройство нарушает нормальную работу наших двигателей? Какого хрена мы лишаемся единственной возможности к перемещения? Если ещё и звёздные врата недоступны – я не знаю, что и с кем я сделаю. Да и о противодействии подобным системам я знал мало: только общий принцип, да и то – лишь в поверхностных чертах.
Лоб полковника обильно кровоточил. Даже небольшая рана на лбу очень кровообильна и болезненна, а тут… Я вытащил из подсумка ИПП и оперативно прижал рыпающегося офицера к полу.
– Не дёргайся, – посоветовал я с таким видом, разматывая индивидуальный перевязочный пакет, будто собирался им его удушить.
Перевязку закончил уже через минуту: натёкшую на морду кровь полковник стёр рукавом кителя, я же посмотрел в иллюминатор – мы вышли из сверхсветовой между тремя планетами, в качестве звезды этой системы – жёлтый карлик.
Я оторвал глаза от сканера и подключился к общей связи:
– Внимание всем, экстренная остановка корабля! Всем оставаться на своих местах и доложить о повреждениях! Пострадавшим – в медсанчасть, всему военному персоналу собраться возле мостика на верхней палубе!
– Ты что задумал, диверсант? – посмотрел на меня полковник, проверяя, крепко ли сидит повязка на лбу. Не боись, я затягиваю так, что череп треснет, бугага.
– Спасать ваши души, нах, – процедил я.
Начала накаляться радиостанция: со всех концов корабля стали поступать сообщения о повреждениях, но все незначительные – уронили, разбили, столкнулись. Сильнее всех досталось медсанчасти: судя по сообщениям, у находящихся там шести человек сломаны кости конечностей и сильные ушибы, вплоть до рассечений.
Мне повезло больше: я оказался возле пульта, вплотную к нему – меня просто некуда было отбрасывать, хотя прижало больно. «До ужина дотянут немногие», – подумал я с горькой усмешкой, и запустил полнорадарное сканирование: требовалось выяснить, какого хрена происходит.
Прежде всего – в глаза бросился «рельеф» планет. Во–первых, радары сразу показали: до звезды от нас сто сорок девять миллионов километров, плюс–минус четыреста тысяч – с поправкой на масштаб. Во–вторых, планеты достаточно удалены от звезды – где–то километров сто сорок восемь миллионов. В–третьих, очень много метеоритов в округе: настолько много, что я сразу могу сказать, не глядя на результаты сканирования – тут было уничтожено несколько планет. В–четвёртых, на радарах – большое число отметок, я склонен был предположить, что это космические корабли. Сотни тысяч – разбросаны по всей солнечной системе, но не стоят на приколе, а вращаются вокруг этих трёх планет и звезды. Детального сканирования тогда не проводилось, но позже выяснилось: состояние этих бортов далеко не товарное.
Но что вызвало повреждение двигателей? Почему мы встали раньше, чем я остановил корабль, и почему нет инерции после выхода со сверхсветовой? Нас так тормознуло, что чуть кишки через рот не полезли.
Через несколько минут прибыл весь военный персонал: полковник сразу же принял своё командование, и на случай гипотетического абордажа пошёл расставлять посты. Я же засел за навигационный пульт.
Так, ну, начнём с того, что пределов Великой Стены Стоуна мы так и не покинули – она до сих пор виднелась тут, под боком, хотя до неё ещё километров два–три триллиона. Ну, так, в общих чертах – я туда не совался. Кроме этого, в базе данных корабля об этом месте не было никаких сведений: навигационный компьютер не смог опознать созвездия на радаре, а я больше ничего не мог сделать с бортовыми системами, ибо в следующие минуты они начали отказывать одна за другой. Какие–то чужеродные помехи стали поглощать все корабельные системы, и началось всё с двигателями. Потом я потерял щиты: генераторы заискрили и сдохли. Следом упустил и вооружение, вспыхнувшее огромнейшими факелами сооружение из цепей башен и огневых точек стало походить на уголёк: «Колыбель зла» потихоньку сама превращалась в золу.
Всё это сильно напомнило работу коронарных выбросов: неужели местная звезда так решила нас поприветствовать? Возможно, оно и так – ну не пульсар же? Хотя, хто знает, хто знает…
При всём при этом всё ещё работало жизнеобеспечение – как потом оказалось, его мы потеряем одним из последних.
Что же это было? Почему застопорились двигатели и отключаются системы? Какого хрена происходит? Неужели, радиоэлектронная атака? Вряд ли, на сверхсветовых скоростях это невозможно. Почему? Да потому, что скорость радиосигнала не может превышать скорости света.
Сразу встал вопрос: кто виноват и что делать. Виновных на борту искать смысла нет: управление двигателями доступно только с мостика, если их не подорвал диверсант, но тогда бы мы почувствовали взрывную волну, и сохранилась бы инерция после выхода из сверхсветовой – на деле же мы как будто врезались в невидимую стену.
Стоп… Невидимая стена… Да в такую же жопу чуть не попал экипаж «Дедала»! Как я сразу не допёр…
Объясняю прикол: люсианский союз заполучил некоторые технологии гоа`улдов после падения последних, в частности, Анубиса – этот шхер разработал на основе материалов Древних (ну конечно же, как же ещё!) собственную ловушку – гравитационную сеть. Расположенные в определённом порядке и на определённом удалении друг от друга, генераторы создают между собой что–то вроде усиления гравитационных связей (не знаю, я не астроном) – тех, что связывают между собой все тела во вселенной. Вот только жрала такая ловушка прилично энергии, да была одноразовой: в силу своего энергопотребления, генераторы гоа`улдов долго не могли работать так.
И что теперь делать, нах? У нас нет двигателей, орудий, а жизнеобеспечение может отключиться с минуты на минуту. Может, попробовать прыгун? А чо? Он лёгкий, может, сетка его и не заметит. А если скорость будет малой, она, возможно, посчитает его космическим мусором. Попытаться стоит…
Только непохоже это было на работу гоа`улдов: во–первых, слишком далеко для них, они–то в Млечном Пути орудовали, нах; а во–вторых, возле таких «ловушек» всегда дежурили корабли в скрытом режиме, атакующие застрявших сразу же и в тот момент. Но ничего не происходило: нас не отпускало, нас не обстреливали, нас не брали на абордаж – иначе бы о последнем доложили расставленные полковником группы.
Я направился в ангар прыгунов, откуда провёл полное сканирование: радары «Колыбели зла» больше не были доступны, так что пришлось довольствоваться сканерами прыгуна. Даже будучи пристыкованным к борту «Колыбели», он имел свои, автономные системы, хотя в режиме сна они и питались от главных силовых шин своей базы.
По счастью, системы прыгунов ещё работали, когда я прибыл в ангар. Это меня порадовало. Рампа – открылась, за мной – закрылась, включилась система кондиционирования воздуха, температура в кабине начала снижаться.
Запуск движка, отрыв – и взлёт. Крыша ангара открылась, прыгун медленно и осторожно выполз наверх: попутно я осматривался вокруг.
«Колыбель зла» стоит и не шелохнётся – встала намертво. Пока не был закрыт люк ангара, я захотел проверить одну идею, и вдал разом по газам. Кораблик рвануло вперёд так, что я чуть не рухнул вместе с креслом, причём в задний десантный отсек. Ускорение сработало чётко, скорость враз вымахала до шестисот метров в секунду. Быстро для разгона, ничего не скажешь, нах.
Но вот что странно: кораблик никак не среагировал на гравианомалию, ни одна система не пострадала, всё работало в штатном режиме, а «Колыбель» начала отказывать после первой же секунды. Не то, что бы это вписывалось в определение «странно», но, согласитесь – если это оригинальная ловушка, а не переработка гоа`улдов, тогда это более чем ненормально.
На поясе затрещал динамик радиостанции – помех тут было предостаточно. Сквозь них я сумел распознать голос полковника Мигунова:
– «Рассвет», я «Звезда», отзовись!
– Слышу тебя, «Звезда», я «Рассвет».
– Ты где, «Рассвет»?
– Я за бортом, «Звезда».
– В смысле?
– В смысле я угнал прыгун и наяриваю круги вокруг «Колыбели».
– С какой целью, «Рассвет»? Я «Звезда».
– С целью понять, насколько мы влипли.
– И на сколько же?
– Дайте мне пять минут, и я скажу, в какой жопе мы находимся.
– Понял тебя, «Рассвет». Мешать не буду, я «Звезда».
– Постой, «Звезда», я «Рассвет». Какого хрена хотел?
– У нас несколько без вести пропавших, «Рассвет».
– Сколько, «Звезда»?
– Трое.
– Постараюсь отыскать, если они за бортом.
– Не старайся, они на корабле.
– Откуда знаешь?
– Чуйка.
– Как знаешь.
К этому моменту я уже подлетал к двигателям «Колыбели зла»: ну, конечно, все модули вырублены, и болтаются «на соплях».
– Эй, «Звезда»! Я «Рассвет»!
– Слышу тебя, «Рассвет», я «Звезда».
– На борту диверсанты.
– Откуда взял?
– Передо мной двигатели. Они разнесены в щепки.
– А скачки напряжения?
– Аварийный компенсатор не допустил бы таких мощных сразу на всех распределителях, а их, к слову, трое. Ищите тех троих без вести пропавших, и чем быстрее, тем лучше.
– Понял тебя, «Рассвет», я «Звезда»…
Связь отключилась.
Действительно, тут имел место тип сопельного соединения, а по–русски – на соплях всё держится. Повреждения слишком обширные, и восстановлению не подлежат в принципе: такое отремонтировать, тем паче, в космосе – невозможно как таковое. Другими словами, мы обездвижены не только внешним воздействием, но и внутренним. «Колыбель» нам больше не дом…
Сразу по возвращению я направился на мостик, но по пути был обстрелян: когда я выходил из отсека транспортного узла, на меня посыпались свинцовые капли смертоносного дождя. «Пистолет, десять миллиметров!», – определил я, ныряя обратно и вырубая за собой свет. Тут же ощутил: в отсеке есть кто–то ещё. Первая мысль – «Мне хана», и подтвердилась она залпом девятимиллиметрового над ухом. Но пуля прошла не в меня, а в дверной проём, где показалась фигура с пистолетом в руке: в следующую секунду она с грузным звуком рухнула на пол.
Я резко обернулся, взводы курок ПМа. Из темноты вышагнула… Анька Рыкова.
– Ты что тут делаешь, ёрш твою меть?! – зашипел я. – Быстро в медсанчасть!
– Всё хорошо, лисёнок, всё хорошо… – едва слышно произнесла она со странной улыбкой и бездонным взглядом «вникуда».
«Лисёнок»?! О, нет…
Так меня называли в детстве, за то, что я зачастую таскал с костра недожаренную курицу – на мясо я всегда был падок, но в детскую пору особенно. Откуда Рыкова это узнала – понятия не имею, но у неё явно была обо мне информация в большем объёме, чем, даже, у меня самого, нах.
«Лисёнок» остолбенел, а Анька походкой зомби устремилась к дверному проёму и шустро укрылась за его косяком, даже не думая закрывать гермодверь. Напротив: она подождала, пока снаружи раздадутся шаги, и, выскочив в коридор, спустила курок, зажав спусковой крючок: короткая очередь из её АПС разорвала вторую фигуру с автоматом. «Какого хрена происходит?» – побледнел я. – «Она решила весь корабль вынести?».
Сердце в груди вдруг замерло.
– Рыкова, назад! – гаркнул я, и выбежал в коридор вслед за ней.
Предчувствия меня не обманули. Картина маслом – два трупа в коридоре, третья фигура выходит из–за поворота с автоматом, и две фигуры в одной точке стоят над трупами. Плюс заклинивший АПС Аньки, и единственный патрон в моём ПМе.
Времени прицеливаться не было: я, едва только осознал на бегу обстановку, бросился на Аньку, повалив её на пол, в падении выбросил руку вперёд и спустил курок, в надежде попасть хотя бы «на вскидку», ибо прошитый очередью малокалиберных 5,45 уже больше не жилец: пуля кувыркается в теле, нанося страшнейшие повреждения. Не успел… Воздух разорвала автоматная очередь.
А, нет. Показалось.
Очередь действительно разорвала воздух, но стрелял не тот, в кого целилась Рыкова. Залпы раздались позади нас. И, опять же, первая мысль: «Нам хана».
– Жив, лисёнок? – раздался голос полковника Мигунова.
Я поднял башку и открыл глаза: над нами стоял офицер собственной персоной с АК–12 в руках. На полу валялись пять стреляных дымящихся гильз, а по щеке полковника стекала струя крови: неужто слишком тонкую повязку я ему наложил?
– Сколько нашли? – спросил я.
– Дык! – удивился полковник, сохраняя морду кирпичом: ещё бы, мимические мышцы ведь разорваны при ударе башкой об панель. Да ещё и нерв повреждён: левый глаз Мигунова был закрыл. – Вы ж их всех положили!
– «Всех»? – переспросил я.
Действительно, всех. Раз, два, три. На три цели аж десять выстрелов трёх стрелков. Позор всему ВКО…
Я встал и поднял с пола беспомощно валяющуюся Рыкову, бездумно строившую глазки и улыбку. Зрачки всё ещё катастрофически расширены: всё–таки Томка была права, переборщила она с дозой кассы.
– Кстати, – вспомнил полковник Мигунов, опуская автомат. – По поводу лисёнка…
Меня как током передёрнуло: Мигунову аж страшно стало от моего перекошенного рыла.
– Давай не сейчас, полковник… Давай не сейчас…

Я сидел на мостике и пытался составить план дальнейших действий, когда отключилось освещение. «Минус один», – подумал я.
В отсек вошёл полковник Мигунов, освещая себе путь наствольным фонарём автомата. Света он давал мало, но в условиях кромешной тьмы хватит и этого.
– Ну как дела, лисёнок? – спросил он, вышагивая на мостик.
– Мы только что потеряли систему освещения, – сообщил я, сидя в кресле и подперев щёку кулаком. – Не работают двигатели, вооружение, навигация, радары, связь, из рабочих систем остались только жизнеобеспечение и энергораспределение.
– Я попробовал активировать врата, – сообщил полковник. – Нихрена не получается. Доступны несколько адресов поблизости, но «Колыбель» упорно не желает с ними соединяться, хоть и осуществляет набор. Можешь это как–то объяснить?
На ум пришло только одно объяснение:
– Солнечные вспышки.
– Чегой?
– Гамма–выбросы, мы сейчас находимся в гелиосфере этой звезды. Мощные потоки нейтронов и электронов, ускоренные до околосветовых скоростей, бомбардируют всё на своём пути. Без щитов в открытом космосе нам хана.
– Но на Земле такие бури в порядке вещей, – попытался нахмуриться полковник – не вышло. Мимики отныне офицер лишён, ответственные за это мышцы рассечены нахрен.
– На этой звезде они, очевидно, не такие мирные.
– У тебя есть план, Попов?
– План есть всегда. Вопрос только в том, насколько он годится.
– Так не тяни кота за яйки, выкладывай!
– Собери всех в зале врат. Желательно – быстро.



Леший
19.08.1995 - 24.09.2014
Sayonara, stalker. Aveo amacus, digstal.
Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Во блаженном успении вечный покой.
Награды: 7  
Форум » Творчество » Фан-фикшн » Star Gate Commander: История «Рассвета». (Версия, собственно, самого "Рассвета".)
  • Страница 1 из 9
  • 1
  • 2
  • 3
  • 8
  • 9
  • »
Поиск:
Форма входа

МИНИ-ЧАТ:)